Но для драконов было достаточно того факта, что Фурии последовали приказу человека, чтобы начать уважать, боготворить и бояться Короля Драконьего Края.
Про него говорили, что свою стаю он едва ли не баловал — не ограничивал свободу перемещений драконов на территориях Гнезда и союзных ему стай, защищал от Охотников и Ловцов, не заставлял делать какую-нибудь неприятную работу. И гарантировал безопасность Гнезда.
И про него же говорили, что к чужакам он относился настороженно и даже иногда враждебно — если те проявляли неуважение и агрессию.
Ну, тут было понятно и даже логично — на территории Драконьего Края его Король был в буквальном смысле Всем — Законом, Волей и Карой. И если чужаки проявляли неповиновение на территории Арана…
Что же, они сами были в таком случае виноваты в собственных бедах.
Но к Сатин и Буре он отнёсся с теплотой. Принял, обогрел и накормил. Очень забавным фактом оказалось то, что отец Бури был драконом матери Арана — такое вот странное и необычное родство, больше духовное, нежели кровное, но не суть.
А потому, когда Буря назвала девушку Стражем, ожидая, что Король Драконьего Края отправит их куда-нибудь в Старшее Гнездо, или куда-то наподобие того места, очень удивилась, узнав, что Аран имел полное право сам брать себе учеников.
Правда, по его словам, учеников себе искать пока он не планировал, но раз она, так сказать, сама прилетела к нему, то могла оставаться — выбор был за ней.
И между неизвестностью и человеком, которым она искренне восхищалась, она выбрала Арана.
И собственное ученичество.
И не пожалела.
В тот день, когда она встала на колени перед Королём Драконьего Края и поклялась в верности его учению (как было положено по обычаям всех народов, племён и цивилизаций — ритуал принятия становления учеником у всех одинаков), её новоиспеченный учитель её уже не в первый раз удивил — пустил под крышу своего дома.
И в уютной, домашней обстановке, угостив большим стаканом ароматного травяного отвара (запах которого ассоциировался у неё с солнцем, летом, теплом и, почему-то, с счастьем) стал расспрашивать о её знакомстве с Бурей, о жизни на её родном острове и о её отношении ко всему происходящему.
И Сатин рассказала.
И о том, как нашла Бурю раненой в лесу, и о том, как выхаживала её.
И о том, как та отказалась улетать без своей новой подруги и до последнего оставалась с ней. До самого побега, в результате которого они оказались на Драконьем Крае, хоть путь держали в Белое Гнездо.
Аран тепло улыбался и слушал очень внимательно, но по глазам — цепким, чуть лукавым и заглядывающим в самые потаённые уголки души — было понятно, что он не просто запоминал всё сказанное — он анализировал это, делал какие-то выводы относительно неё, Сатин.
Чуть-чуть стала болеть голова, словно кто-то аккуратно пытался надавить на неё, мягко и неотвратимо сдавливая виски.
Девушка чуть нахмурилась, замолчала, посмотрела в глаза своему Учителю и мягко попросила его прекратить — почему-то на каком-то неизвестном ей самой уровне её сознания она знала, что причиной этой боли был её собеседник.
Аран улыбнулся шире, чуть заметно кивнул и… боль пропала.
И вместе с этим фигура парня неуловимо расслабилась, и Сатин не знала, отчего же именно у неё наступило облегчение — потому что гул из головы ушёл, или потому что её Учитель стал ей доверять.
А потом он рассказал собственную историю.
О том, что был когда-то сыном вождя Лохматых Хулиганов, о своей дружбе с Ночной Фурией, назвавшей его своим Братом и о гибели Беззубика.
О знакомстве с Айвой, о Кочевниках, о Старшем Гнезде и ученичестве у Адэ’н.
О собственном Великом Странствии, о создании Драконьего Края.
Услышав историю Иккинга, о том, когда она оборвалась и начался путь Арана, Сатин была поражена — так это походило на собственную её историю, так это было всё близко и знакомо… а потому страшно.
Ведь на примере Иккинга девушка видела, чем могла закончиться её дружба с Бурей.
Разговаривать с человеком, понимавшим её, видевшим в её недостатках достоинства и готовым помочь ей развиваться, узнавать что-то новое, доселе бывшее тайной, было приятно.
И потому в тот день, а точнее в тот вечер и ночь, которые они потратили на разговоры, она всё для себя решила.
И потому этот год стал для неё лучшим за всю её жизнь.
Он был полон неизведанного и необычного, знакомств с новыми для неё людьми и драконами, нахождения и изучения новых островов.
И знаний.
Множество запретных, скрытых от людей знаний открылись ей за этот год.
Она успела неплохо изучить пару древних языков, побывала вместе со своим Учителем несколько раз на Кальдере Кей, где она познакомилась с королевой Малой и несколькими молодыми воинами и воительницами. Были они и в Старшем Гнезде, где она познакомилась со Старейшиной — Адэ’н, которая, следуя древней традиции, дала своё благословение на ученичество.
Они побывали в монастыре Атин’Туур, где она познакомилась с Мастером Галааром, обучившим когда-то её учителя фехтованию.
