И теперь, когда, казалось бы, любимая им девушка вообще отказалась выходить за кого-либо замуж и стала вести образ жизни женщины-воина, а не хранительницы очага. Когда его отец погиб по его, Сморкалы, вине — тот ведь только следуя заветам отца, хотел показать себя девушкам и конкретно некой Астрид с лучшей стороны…
Злость на Магни, нового наследника Стоика тлела в парне несколько лет, разрушая его изнутри, заставляя страдать — последний пункт успеха, по мнению его отца, стал невыполним.
Но со временем к Сморкале, по всей видимости, пришло понимание, что это — не самое главное. Он же зарекомендовал себя, как хорошего, умелого, пусть и самонадеянного воина.
Он стал терпимее относится к своему троюродному брату, просто сторонясь его.
Он стал активнее ухаживать за Забиякой Торстон — его давней подругой, выросшей из нескладной девчонки в настоящую красавицу, пусть и со скверным характером.
Хотя та всё равно к этим попыткам понравиться относилась скептически и с насмешкой, судя по воспоминаниям Сморкалы.
Да, Сатин бессовестно воспользовалась словоохотливостью нашедшего лишние уши парня и без зазрения совести просмотрела его поверхностные воспоминания — что-то глубокое понять и увидеть, не причиняя боли «жертве» было невозможно, а потому девушка ограничилась только самым лёгким считыванием.
Она не понимала мотивов Сморкалы — тот был явно влюблён в другую девушку, но продолжал навязывать свою компанию ей, Сатин.
— Завтра начинается Большой праздник Осени — несколько дней будем провожать лето, ты же слышала… — чуть неловко, пряча своё смущение за наглостью (но Сатин-то с её эмпатией не проведёшь!), сказал Йоргенсон. — Придешь?
Её, если честно, несколько смущало внимание со стороны достаточно привлекательного по меркам девушек её родного, да и этого племени, парня. Да и чего таить, оно ей, чисто как девушке, льстило.
Эти неумелые, грубые попытки понравиться казались девушке донельзя милыми, пусть она прекрасно понимала, что, в любом случае, она здесь не останется, и под венец с этим человеком не пойдет, пусть он её и не позовёт. Да и не хотелось ей — её идеал мужской красоты, пусть она сама себе в этом признаваться не желала, находился сейчас, вероятно, на Драконьем Крае, или в окрестных тому территориях.
Тем более что та самая Забияка бросала на неё знакомо-гневные, уничтожающие взгляды, явно ревнуя.
Вся эта ситуация была донельзя глупой, нелепой, а потому всё-таки раздражала Сатин.
— Да, слышала, — сдержанно ответила она. — А что там будет?
— Да так… Соревнования. Ничего интересного — я всегда побеждаю, — преувеличенно скромно сказал Сморкала. — Метание секиры там, бег с овцами, стрельба из лука… Победителю раньше в качестве приза можно было показательно сразиться с драконом на Арене, да вот только они повывелись у нас…
— Сложно ли, поймать дракона?
— Ловцов среди нас нет — мы убиваем драконов, а не охотимся на них, — почему-то гордо ответил парень.
— Я приду.
Она определённо должна заставить Сморкалу и Забияку разобраться меж собой.
***
Узнав о том, что Драконьи Налётчики напали на Кальдеру Кей, Аран пришёл в состояние холодного бешенства — до предела спокойный, он выслушал доклад, очень вежливо и спокойно поинтересовался, почему же он узнал о том, что на их союзников напали уже после того, как сражение закончилось.
И почему Патрульные не вмешались, не попытались остановить вторженцев.
Только Алор, находившийся в тот миг рядом, да Тагуш, научившийся не хуже Брата Короля улавливать эмоции Арана, понимали его состояние — он был в шаге от того, чтобы наброситься на провинившегося.
Он был в шаге от неконтролируемой, жгучей, животной ярости.
И только титаническими усилиями Воли Король Драконьего Края держал себя в руках, не терял самообладания.
Только тот факт, что Кальдера Кей не входила в состав территорий Гнезда Драконьего Края, и что Эраптодон, истинный хозяин того острова, приказал ни при каких обстоятельствах не вмешиваться — в коей-то мере оправдывало подведших его подчинённых.
Но понимание, что Налётчики у него прямо под носом проскользнули и посмели напасть на его союзников, было неприятным.
Это бесило.
Он привык контролировать ситуацию.
Конечно, он понимал, что не мог он так долго уничтожать караваны Охотников, не навлекая на себя при этом внимания их союзников.
Крайне нежелательного внимания.
И Налётчики, и Охотники догадывались о существовании некоего большого Гнезда, крайне хорошо организованного и захватившего обширные территории, но даже не подозревали о том, что Король этого Гнезда — человек, а потому не могли с точностью спрогнозировать поведение драконов — оно, по их мнению, было слишком нелогичным.
Больше нельзя было тянуть.
Тем более мать рассказывала о том, что на севере архипелага, на территории Смутьяна, тоже стали чаще мелькать корабли Ловцов.
И что ей удалось узнать имя Таинственного Человека.
Драго Блудвист.
Человек, в детстве потерявший из-за драконов всю семью, «маленький ребёнок, брошенный на пепелище», и поставивший себе целью жизни уничтожение драконов.
Только он клин клином решил выбивать.
