Почему-то драконы не залетали дальше какой-то определенной черты, рыча и сбрасывая со своих спин своих всадников, а потом сами падали на землю, парализованные удачным попаданием кого-то из его арбалетчиков.
Часть воинов, оставшаяся на острове, всё также под командованием Хедер, добивала упавших драконов и их всадников, оставляя лишь некоторых, которых выбирала его сестра.
Как же ему не хватало этого пения секиры в руках!
Как не хватало звука лопающихся под напором лезвия кожи и мышц, хруста прорубаемых костей и предсмертных хрипов и стонов врага, брызгов горячей, солёной крови и ужаса в глазах оставшихся в живых противников.
Это было ненадолго.
Его племя не зря называло себя Берсерками.
В бою их было не остановить.
Вид лопающейся, как переспелый плод, головы Охотника под ударом боевого молота одного из его воинов, завораживал.
Тело, ещё тёплое, упало на палубу корабля с каким-то деревянным стуком, ошметки смешанных мозгов, крови и осколков черепа забрызгали лежащие вокруг бездыханные тела, его воинов и самого Дагура.
Запах крови пьянил.
Дикий ужас врагов от осознания того, с кем же они на самом деле связались, заставлял хищно скалиться, вызывая у противников жалкий скулёж.
Дагур знал, что на рассвете под ритуальное пение они будут отправлять в последний путь павших в бою бойцов — те будут пировать в Вальхалле вместе со своими дедами, отцами и товарищами.
Там, за чертой жизни, не было врагов — были только такие же, как и они сами, славные воины.
А в полдень, под славящие Тора и Одина гимны, пленных принесут в жертву богам — те, кто не погибнет в этой славной битве, были недостойны чертогов и вечного пира Вальхаллы — они были обречены на мрачный Хельхейм, не сумевшие пасть с оружием в руках, сдавшиеся в плен в надежде на спасение.
Тех, кто пал в битве, — похоронят, как положено по обычаю.
Тех, кто вымаливал жизнь, — казнят.
Дагур больше не боялся показаться сестре чудовищем.
Она и сама хранила за своим видимым для всех окружающих светом собственных демонов.
Она полностью одобряла такую жестокость по отношению к врагам.
В конце концов она — тоже Берсерк.
Его сестра.
***
Остров Охотников был ничем не примечательным — неудивительно, что торговые караваны просто проходили мимо него.
То, что Стоик категорически отказался сотрудничать с Охотниками, приятно удивило Арана — такого от вождя Лохматых Хулиганов парень точно не ожидал.
А причиной столь негативного отношения оказался всё тот же Драго Блудвист — как оказалось, Стоик успел уже где-то крепко сцепиться с этим человеком, и потому не желал даже слышать его имя на своём острове, не то что сотрудничать с его людьми!
Столь же приятным сюрпризом стал отказ от сотрудничества с Охотниками уже в исполнении Берсерков. Дагур тоже почему-то рассвирепел от имени Блудвиста и, истинно в своём стиле, показательно отрубил голову переговорщикам.
А на следующий день разбил армаду Охотников и перебил большую часть Налётчиков.
Арану и досадно было, что сделал это не он, и радостно — люди клана Гримборнов были сильно ослаблены своим полнейшим провалом в битве с Берсерками.
Дагур невольно оказал неоценимую услугу Арану, и парень решил запомнить это.
Кто, как ни Аран, знал, что люди меняться могут.
Причём кардинально.
Главное, чтобы было ради чего. Или ради кого, как в случае с Дагуром.
Его младшая сестра, долго считавшаяся погибшей, одним своим возвращением под крыло своего брата вернула ему разум и заставила измениться в лучшую, даже по меркам Арана, сторону.
Чисто как человека, Дагура он теперь уважал.
Тот был идеалом того, чем хотел стать он сам когда-то, с поправкой на племя, конечно.
Да и Магни о Дагуре отзывался весьма и весьма лестно, честно говоря старшему брату, что ему был интересен этот конкретный человек, что ему нравилось с ним подолгу разговаривать и слушать истории Берсерка.
А Магни, как назло, в людях, в своей оценке их, редко ошибался.
И Аран верил младшему брату.
Ему было даже жаль, что он находился с ним по разные стороны противостояния.
Их появление на острове Охотников не было замечено, что его даже почти удивило. Впрочем, с Фуриями иначе было никак — самые незаметные, самые скрытные. Способные, при определённых условиях на то, чтобы, подобно Разнокрылам, маскироваться, но только в воздухе, в небе.
И только самые опытные, естественно.
Алор, например, умел.
Впрочем, сейчас, ночью, их здесь точно никто не ждал.
По отработанной схеме, несколько групп драконов отвлекали внимание, кружа на расстоянии, при котором наносили достаточно разрушений, но сами оставались недосягаемы для стрел Охотников.
Фурии с всадниками же — Клома и Тагуш, «фурёныши» вместе с воинами с Кальдеры Кей, сами Алор и Аран в это время отправились сначала на поиски клеток — пленных драконов требовалось освободить, а потом — уничтожать всех, кто был на этом проклятом острове.
Аран знал, что на учеников Алора можно было положиться, а потому со спокойной душой возглавил людей и отправился делать то, что он ненавидел больше всего, но делал слишком часто.
Убивать.
