Ещё более оглушающим для Арана был стук их сердец — на собственный голос он давно научился не обращать внимания, а тишина была действительно практически гробовая.
Люди слушали.
Люди хотел отомстить.
— Я не буду вас заставлять, — чуть покачала головой Мала, — потому те, кто желает участвовать в уничтожении главной базы Охотников, пусть выйдут вперёд.
Все замерли.
Никто не решался.
И вдруг из толпы вышла одна из немногих девушек-воительниц с открытым лицом.
Аран сразу узнал ту самую воительницу, что несколько лет назад привела его в эту деревню.
— Моя Королева… — почтительно поклонилась девушка.
В её разуме парень считал только невероятную, неугасимую ненависть к Налётчикам и Охотникам, желание отомстить, убивать врагов без разбора, с особой жестокостью, не жалея никого.
Что же стало с прекрасной воительницей за эти три года? Ведь она была такой светлой, такой чистой… Сейчас она была облаком ярости.
— Местные говорят, что у неё младший брат погиб во время нападения, — раздался в голове Арана голос Алора, отправившегося расспрашивать о произошедшем Эраптодона.
Что же, это объяснило подобные эмоции — Аран слишком хорошо понимал девушку.
В горящих глазах воительницы, в её эмоциях молодой Король видел самого себя. Он ощущал тоже самое пять лет назад.
Только он сумел обуздать себя.
Она не смогла.
— Кира, — кивнула Мала.
Вслед за девушкой вышло ещё десятка полтора воинов, но взгляд Арана был прикован только к той, кто заставила себя заметить ещё слишком давно.
Она не вернётся.
Такие, как она, не возвращаются.
***
Когда к Дагуру пришли люди в одеждах из кожи драконов, прибывшие на кораблях со знаком Охотников, Берсерк ничуть не удивился.
Он, не так давно вернувшийся с очередного визита на Олух, уже знал о том, что люди клана Гримборнов пытались заключить союз с племенем Лохматых Хулиганов.
Безуспешно.
Что, к слову, было неудивительно.
Глупцы упомянули при Стоике Драго Блудвиста, с которым у Обширного были свои давние счёты.
У Дагура, на самом деле, тоже.
Дед Дагура, Рагнар Гневливый, отец Освальда, тоже отправился на тот Совет Вождей, посвященный поиску спасения от драконьей угрозы.
И он не вернулся.
Никто оттуда не вернулся.
Только Стоику удалось не иначе как чудом спастись.
Дагур помнил своего деда, видел в нём пример настоящего викинга, истинного Берсерка, несмотря на весьма и весьма преклонный возраст грозного Вождя.
При Рагнаре его племя увеличило свои владения в почти два раза, появилась настоящая армада со своими жесткими правилами, которые не смел нарушать никто.
Даже сам Дагур.
Смерть деда не была для него тогда шоком — он просто ничего не понял.
Хедер не понимала нежной привязанности своего брата к их деду, этого откровенного восхищения и почитания — она не застала его, родилась после его смерти.
И потому, окончательно убедившись в том, что Дагур уже не тот бешеный, безумный мальчишка, но мудрый правитель и умелый полководец, Стоик раскрыл ему правду смерти Рагнара.
Сам Стоик, оставшись сиротой, тоже стал вождём достаточно рано — ему не было и двадцати лет, а потому Гневливый был для него кем-то вроде наставника.
Теперь, как Обширный признался Дагуру, тот очень во многом походил на своего деда.
Был практически его копией.
И именно потому ненависть к неизвестному ему Драго Блудвисту стала неугасимой — пришедший к власти после гибели Рагнара Освальд уничтожал собственное племя своими пацифистскими идеями.
И ведь люди, увидев в Дагуре его грозного деда, шли за ним.
Надеялись на него.
И это было именно тем, чего добивался последние шесть лет Дагур.
И это было именно тем, что стало решающим аргументом не в пользу Охотников.
Он не будет сотрудничать с людьми убийцы его деда!
Когда на следующий день после визита переговорщиков, показательно казнённых на главной площади Дагуром и Хедер самолично, на горизонте показалась армада чужаков, вождь Берсерков даже не удивился.
Он ждал этого, если честно.
И был даже рад.
Боги, как ему не хватало этого!
Как ему не хватало битвы, бушующего в крови азарта и злого веселья!
И ему, и его народу.
Они — воины, и без сражений им было скучно.
Жертвы сами пришли к ним, наивно полагая, что сумеют захватить остров самого воинственного племени Варварского Архипелага.
Глупцы.
Безумцы.
И его даже парившие над вражеской армадой драконы с всадниками на спинах не смущали.
Ничуть.
Вражеские корабли так и не дошли до прибрежных вод острова, не сумели высадить своих солдат — его собственная армада вышла им навстречу и втянула в долгий, выматывающий морской бой.
О, как давно он хотел опробовать новые методы борьбы с драконами!
Новые арбалеты со стрелами, наконечники которых были сделаны из драконьего корня.
Ах, так это методы самих Охотников!
Так они на то и Берсерки, чтобы не гнушаться никаких методов борьбы с врагами.
Даже их собственными.
Краем глаза Дагур видел, как, руководимые его мудрой сестрой, арбалетчики сбивали одного дракона за другим.
Горели деревья на маленьком клочке земли, не имеющем права именоваться даже островом — он с его друзьями-мальчишками на спор доплывали до него от берега.
Горела и деревня — не вся, только пара-тройка домов.
