Он понял, что драконов эффективно могли уничтожать только другие драконы.
Мать рассказывала, что это был крайне жестокий, властный и деспотичный человек, державший в страхе свою эскадру, но, почему-то, всё равно окруженный по-собачьи верными подчинёнными.
Аран и Валка еще год назад разделили свою деятельность, сделав её более эффективной — парень уничтожал Охотников и Ловцов, избавляясь от свидетелей, а женщина освобождала драконов, становившихся впоследствии частью стаи Смутьяна.
Молодой Вожак не имел ничего против такого расклада — у Белого Короля был колоссальный опыт в воспитании и исцелении Диких, в укрощении строптивых, и потому Аран с радостью свалил эту, несомненно, большую головную боль на своего союзника.
Валка, известная в определённых кругах как таинственный Всадник, часто нападающий на их форты и освобождающий драконов, была настоящей легендой, вселяющей ужас в сердца Ловцов и Охотников.
Аран давно принял решение — пусть они будут бояться только её, и только ей позволялось оставлять свидетелей, которые потом и рассказывали байки одна страшнее другой, пусть и не лишенные доли истины, пусть и достаточно малой.
Со своей матерью парень так и не смог наладить нормальное общение — она была для него до боли родной, но одновременно — до безумия чужой.
Она была матерью Иккинга, как ни горько ему было признавать это.
Она не видела в нём своего сына, которого ей, похищенной Грозокрылом, пришлось оставить на Олухе.
Она видела, что он — не Иккинг.
Его тело, его лицо, даже душа, наверное его, да вот только личность, сознание — Арана.
Парень давно и чётко разделил две грани своего «я» и, справив тризну по Иккингу, больше ни разу не назвал себя этим именем, не желая обманывать ни себя, ни окружающих.
Аран мог общаться с Валкой как с другом, мог даже называть её своей мамой, но конкретно для него та же Айва была в большей степени матерью, чем Всадница, которую он за год их знакомства так и не сумел понять до конца.
Иккингу было некуда идти, у Иккинга отобрали самое дорогое для него существо — его брата, его предала девушка, в которую, казалось, он был влюблён…
А Валка?
У неё был Остров, женой вождя которого она была, был малолетний сын, был любимый муж, были друзья…
Но она даже не попыталась вернуться.
А ведь её не считали предательницей.
Её искренне оплакивало всё племя.
Аран не мог понять эту женщину, её мотивов. Точнее понять их он-то как раз таки мог, но вот принять их — нет.
И потому их общение дальше совместных нападений на караваны Охотников, редких встреч по делам гнёзд и обсуждения ситуации, сложившейся на архипелаге, не заходило.
Она была Союзником.
Она была Другом.
Но точно так же он общался с Малой.
Матерью Валка для него не была.
И от этого почему-то было невероятно горько на душе, но изменить это было невозможно — Иккинга из себя он изображать не собирался.
Да, Иккингом он не был.
И как бы он ненавидел проливать кровь, ненавидел причинять боль и убивать — слишком много он видел насилия в детстве. Слишком нормальным оно считалось.
И это пугало его тогда.
Но выбора не было.
Видеть искалеченных драконов, разоренные гнезда и брошенных, погибших от голода или хищников детёнышей не было никаких сил.
Люди жили насилием.
Люди и понимали только насилие.
Что же, он им объяснит, что нельзя нападать безнаказанно на его драконов, его народ!
И именно поэтому он сейчас стоял в Большом Зале Кальдеры Кей.
— Мала. Мне искренне жаль, что с твоим островом произошла такая беда… — сказал он женщине тихо. — Я как никто другой знаю, насколько страшны драконы в небе над родной деревней, но…
— Чего ты хочешь, Аран? — спросила она тоже тихо и невероятно устало.
Парень её прекрасно понимал — при её правлении остров впервые подвергся столь значительным разрушениям.
Это шокировало.
Это было нормально.
Ему тоже было горько видеть такую знакомую с детства картину — множество обугленных до основания домов, выжженная трава, запах горелой плоти и аура отчаяния, безысходности и бессильной ненависти.
— Добровольцев, — ответил Аран коротко. — Пришла пора приводить наш План в действие — тянуть больше нельзя, иначе все жертвы были напрасными.
— Пусть все те, кто хочет сражаться — идут. Я держать их не стану. Но и не присоединюсь — мне нужно восстанавливать свой остров, укреплять его.
— Спасибо.
Королева только устало посмотрела ему в глаза и ничего не ответила, молча указав рукой на дверь, и сама направилась к ней.
На площади перед Большим залом собрались все воины Кальдеры Кей — молодые парни и девушки в одинаковых чёрных облачениях, взрослые, видавшие многое на своём пути вояки, ищущие достойной смерти, просто отчаявшиеся и горящие ненавистью люди.
— Защитники Крыльев! — обратилась женщина к своему народу. — Я, Королева Мала, и наш союзник, Король Аран, решились нанести удар нашему давнему врагу — Охотникам на Драконов.
— Тех из вас, кто хочет отомстить за павших во время недавней битвы друзей и родных, — подхватил Аран, — я зову с собой — любой всадник будет полезен.
Воины смотрели хмуро, в повисшей практически гробовой тишине негромкий голос парня звучал почти оглушающе.
