Пытаясь отвлечься от назойливых мыслей, девушка пошла в кузню — Учитель уже привил ей, что в любой непонятной ситуации надо занять руки. Надо было творить, отвлекаясь физическим трудом от умственного, а самой подходящей в её случае была именно ковка.
Конечно, ей было ещё очень далеко до уровня её Мастера, но и она умела кое-что. По крайней мере, наконечники для своих стрел она изготавливала только сама.
Впрочем, как и сами стрелы.
Личное оружие — продолжение воина, и создавать его он должен исключительно сам.
Или принимать участие в его создании.
Тот же лук, с которым она сбежала с Родины, был изготовлен её отцом, а потому девушка не могла полностью на него положиться — где-то оружие было неудобным, где-то откровенно раздражало, и только поэтому девушка согласилась самостоятельно, пусть и под чутким руководством Учителя, изготовить собственный лук.
Вышло намного лучше, чем она могла от себя ожидать.
Идеальное оружие, он действительно стал её продолжением, уступая лишь изготовленному для неё Мастером арбалету.
Тот арбалет был настоящим произведением искусства — идеальным, подогнанным только под неё.
Такая точность, такое знание её души, того, что ей нужно… пугали.
Да, именно пугали.
Казалось, Учитель видел её насквозь, зная её как самого себя.
Это было слишком личным, чтобы думать об этом.
И именно поэтому она сейчас старалась не думать, смотря на то, как плавятся слитки металла, переливаясь разными оттенками желтого и рыжего, и слушала беззаботную болтовню местного кузнеца, Плеваки, о самых разных вещах.
Кузнец оказался на редкость талантливым рассказчиком, живо и красочно повествуя о похождениях собственной молодости, о том, как он потерял сначала руку, а потом и ногу в сражении с драконами.
Мужчина был весёлым, добродушным и совершенно не стыдящимся своих увечий, а наоборот — даже в коей-то мере гордящийся ими.
На Родине Сатин таких людей не любили: считалось, что калеки — отсеянные жизнью неудачники, ведь они не сумели ни победить в сражении, ни с достоинством умереть, как полагалось воинам.
Подобная позиция, разительно отличавшаяся от той, что была распространена по всему Архипелагу, вызывала у Сатин только недоумение и брезгливость — в человеке важнее ум, а не физическая сила.
Сила Души, сила воли.
А мужество могло быть и у калеки.
И, помимо всего, Плевака был очень чутким слушателем — Сатин и сама не заметила, как выложила историю своего детства, и чуть изменённую историю своих приключений.
Она честно рассказала, что сбежала с родного острова, после того, как их вождь решил заключить союз с Охотниками на Драконов. Которых, к слову, Стоик Обширный выгнал взашей, не пожелав даже слушать, чему Сатин крайне удивилась, хотя и была безмерно рада.
Плевака же много рассказывал о каком-то мальчишке по имени Иккинг — его талантливом подмастерье, погибшем семь лет назад.
О том, каким умелым, изобретательным и умным был мальчишка.
О его несгибаемом характере, умению не сдаваться и идти до конца.
До самого конца.
О его упрямстве и честности, о его добром сердце, сострадании ко всему живому.
Сострадании, которое его и сгубило.
Далеко не сразу Сатин поняла, что речь шла об её Учителе!
Так странно, и так безумно интересно было слушать о нём от постороннего человека, в то же время понимая, как сильно изменился её Мастер с тех пор, и как хорошо сумел сохранить глубоко в своём сердце самые важные свои черты.
Да и само это сердце, после всего, что он пережил.
Люди вокруг, совершенно не удивившиеся желанию странницы остаться на их острове, вовсе не казались излишне жестокими или кровожадными. Да, чуткими и внимательными они не были, но всем викингам была свойственна грубость и прямота.
Она и сама была когда-то такой.
Но эти люди… всё-таки не казались ей теми, кто способен причинить столько душевной боли умному, изобретательному парнишке.
Но вот они — эти люди, что заставили её Мастера… нет, Иккинга… страдать.
Учитель много раз повторял, что Аран начал свой путь в крохотной пещерке в горах Олуха, и не был он тем саркастичным, но по-своему жизнерадостным мальчишкой.
Эти люди убили его брата. Отняли самое дорогое во всём этом проклятом мире существо.
Да, порою Сатин ненадолго забывала, видя в людях вокруг… просто людей. Но каждый раз она вспоминала, что это — враги.
Убийцы Драконов.
Те, кто, узнав об её истинной причине пребывания здесь, убили бы, не задумываясь.
Впрочем, не все люди здесь были грубыми и хмурыми — очень многие умели радоваться жизни и всяким мелочам, находя причины для хорошего настроения в совсем непримечательных ничем вещах.
Без этого на этих землях можно просто сойти с ума от тоски.
Такой видевшей была молодая жена вождя, красавица Инга, мать того самого хмурого мальчишки, с глазами как у её Учителя.
Женщина была умна, обаятельна и способна расположить к себе любого человека. Вот только в глазах её мелькала странная печаль — как и у многих людей на этом острове. Вот только тоска эта была другой, непохожей на затаенную боль остальных.
