Как умер её мальчик, почему её сыночка никто не похоронил, не прочитал ему прощальную молитву? Не отправил в последний путь погребальную ладью, нагруженную всем, что понадобилось бы покойному в Вальхалле?
Они бросили её сыночка!
И Аран… он его убийца!
Она, на самом деле, невероятно боялась этого… человека.
Было в нём что-то такое, что заставляло кровь стыть в жилах, желать оскалиться и зашипеть — он был невероятно опасен.
Да и не мог человек, оседлавший само порождение Молнии и самой Смерти, быть мирным мальчишкой, не способным и Жути обидеть.
Валка тихо ненавидела Арана, но не могла ему навредить — ведь тело-то Иккинга, шрамик под губой, оставленный неосторожным движением когтя Грозокрыла, Иккинга!
Валка оплакала своего погибшего сына, проклиная его убийцу и умоляя Небесных Странников о долгой жизни для Арана.
А вот ученица у Арана была — точь-в-точь её маленькое солнышко, только в женском обличии.
Аран тоже называл её солнцем, девочкой с глазами цвета одуванчиков — символа наступившей весны, растущих даже в самых отвесных скалах.
Символа жизни вопреки всем обстоятельствам.
Да просто жизни.
С девочкой было интересно разговаривать — она всё понимала, она очень внимательно слушала, она сама рассказывала немало.
Она была так похожа на неё саму в молодости…
И не похожа — светлее, решительнее, сильнее.
Она была тем, к чему стремилась Валка, будучи сама девчонкой.
Вот только Ученица Арана была слишком сильно предана своему Мастеру. Это в ней кричало абсолютно всё, все жесты, движения и слова, взгляды и молчание.
Впрочем, и сама Валка была предана своему Королю, а для девчонки её Мастер был в первую очередь именно Вожаком.
Когда девочка перестала прилетать, стало грустнее.
Аран сказал, что она отправилась по его заданию в путешествие.
И это вдруг невероятно разозлило женщину — он отправил её цветочек неизвестно куда, к этим проклятым людям, которые могли навредить ей, обидеть её!
Но спорить с Араном было бессмысленно — у него было свойство никогда не менять принятых решений.
Так прошло ещё несколько месяцев.
В разорении баз и караванов Ловцов, сборе информации о Драго Блудвисте, который, как оказалось, и был тем самым таинственным нанимателем Ловцов, Налётчиков и Охотников.
Об этом человеке она и до этого слышала немало, и все слухи были далеко не мирными.
Страшный человек.
Она его не знала лично, но уже всем сердцем ненавидела.
Даже больше, чем убийцу её сыночка.
И именно поэтому, когда на Гнездо неожиданно напали, отправила с одним из самых быстрых Змеевиков весточку Арану с просьбой о помощи.
Вновь было страшно.
Ещё более страшно, чем когда она смотрела в глаза Арану и не видела там ни малейшего проблеска Иккинга.
Более страшно, чем когда такой большой, клыкастый и сильный дракон схватил её и унёс в ночь, чтобы показать ей иной уклад.
Армада у берегов острова была намного больше людей из виденных ею в прошлом, и она с ужасом понимала — против кораблей они бы ещё с уверенностью, пусть и не без потерь, сумели бы выстоять, но драконы в железных панцирях обращали в прах всю уверенность.
Все содрогалось от взрывов — люди катапультами запускали в Гнездо какие-то снаряды, руша шипы зеленовато-голубого льда, которые, крошась, падали на землю, сшибая более мелкие шипы, не давая драконам без угрозы нормально взлететь.
Тысячи людей без остановки высаживались на берег, запуская в небо сотню за сотней стрел, которые, попадая в крылья и хвосты драконов, рвали их, заставляя несчастных падать, заливая все вокруг собственной кровью.
Много упали неудачно — на камень, или шею повернув не под тем углом, или просто их кости не выдерживали подобной нагрузки, лопаясь.
Драконы с рёвом бросались на своих противников в железных панцирях, и всё равно не могли навредить им — кто-то не хотел делать больно сородичам, кто-то просто не успевал нанести им хоть какое-нибудь ранение, погибал или терял сознание от падения или потери крови раньше.
Запах крови и страха…
Он витал в воздухе, заставляя паниковать даже её саму, что уж говорить про остальных.
Валка поняла, что у неё по щекам текли слёзы — горькие, горячие, злые.
Она была зла.
Они! Посмели! Напасть!
Сети с раздражающим свистом мелькали в воздухе, опутывая тех, кто не успел увернуться. Или тех, кто не пожелал уворачиваться — много драконов, напуганных громким шумом, разозленных этим внезапным вторжением, не обращая внимания на препятствия и опасности бросались на врагов.
И падали.
Отовсюду слышался отчаянный драконий рёв, наполненный ужасом, отчаянием и яростью.
Грохот льда и скрежет камней.
И крики людей — им тоже доставалось не мало.
Те, кто не успел спастись, были разорваны в клочья, и это не было преувеличением.
Припорошенный свежим снегом — здесь он выпадал намного раньше, чем на том же Олухе, стараниями Великого Смутьяна, поддерживающего здесь постоянно низкую температуру — берег неумолимо окрашивался в алый.
Люди… драконы… какая разница, у них в у всех одинаково красная кровь!
Вдруг послышался оглушительный рёв — её Король, наконец, решил преподать своим врагам урок!
