Понимая, что иного выхода не было, девушка решила посмотреть дерево вероятностей, чтобы ближайшее будущее получило хоть какую-то определенность.
Три главные ветви вероятностей, крупные и уверенные, поразили ее.
Как и то, что если она сделает все правильно, то сумеет наконец-то встретиться с братом.
Мирослава с каждым месяцем ощущала все больше разрастающуюся тоску по человеку, который не отвернулся от нее даже в самый тяжёлый миг.
Он всегда поддерживал ее.
Он всегда был рядом.
Возможность увидеться с Радмиром манила и Мирослава решилась — так тому и быть.
Для исполнения увиденного ей нужно было покинуть Библиотеку. Скрепя сердце, девушка стала готовиться покинуть место, ставшее на полтора года ее домом.
Негоже было просто так пользоваться этими сокровищами, не дав ничего взамен, а потому, задавив собственную жадность в зародыше, Мирослава гордо поставила на свободные стеллажи по выбранной теме свои походные дневники — свои записи она, пусть и не все, но дублировала, а потому копии самого важного, на всякий случай у нее были.
И именно поэтому она с гордостью понимала, что приложила свою руку к пополнению богатства Великой Библиотеки.
Венту с тревогой отнёсся к ее сборам — не нравилось ему, что его Видящая хотела покинуть место, где он мог лучше всего исполнять свои обязанности Хранителя.
Но спорить с упрямой Мирославой было себе дороже.
***
Как только Аран и согласившийся отправиться с ним Руни вернулись на Драконий Край, парень сразу начал обустраивать своего нового ученика, брата, и вообще переродившееся в людском воплощении его Всё.
Руни на имя «Беззубик» не откликался, да и не должен был, но рассказал о том, что раньше часто мучился кошмарами, где он был драконом.
И только оказавшись в Библиотеке, он узнал, что вовсе это были не сны — а воспоминания о его собственной жизни.
Точнее, о прошлой жизни его Души.
Он вспомнил намного больше, чем вспоминают Стражи обычно, и именно поэтому в свои семь лет ментально был старше минимум раза в два.
Да и год жизни в Обители Знаний наложил свой весьма специфический отпечаток — безвылазно находясь в Библиотеке, он мог только читать и тренироваться.
Постоянно развиваться.
Иначе бы он просто сошел с ума.
Да и не против знаний был Руни — мальчишка наоборот, с жадностью брался за каждую новую книгу.
Многое из того, что он прочитал, Арану в своё время рассказали Алор и Адэ’н. Многое — узнал он сам, в собственных источниках.
Из тех же книг.
Было что-то, что Король Драконьего Края не знал.
Было что-то, что сам мог рассказать Руни.
Целых три для длилась эйфория от нахождения своего названного брата.
От исполнения собственной клятвы, данной на его могиле.
Да, пусть это был не Беззубик, но Душа-то была его!
Его!
По закону жанра, счастье длиться долго не могло — горе не заставило себя ждать.
Змеевик из чужой стаи сам по себе был знамением тревожным. Особенно — Змеевик-Вестник, коих посылали только с самыми важными сообщениями.
А сообщение о нападении Драго на Белое Гнездо и вовсе заставило покрыться холодным потом — что бы ни говорил Аран про странности Валки, мать Иккинга была ему дорога.
Большая часть Фурий была сейчас на облёте территорий, остальные были или совсем птенцами, или их матерями, или неопытными, не прошедшими Великое Странствие юнцами, или просто отвечали за какие-то мирные дела в Гнезде.
Так оказалось, что только Клома, Алор и Тагуш были на Крае.
Скрепя сердце, Аран приказал беречь Руни как зеницу ока, не спускать с него глаз, и вообще, проследить, чтобы ни единого волоска не упало с его головы.
А потом отдал всем разлетевшимся по территории его стаи Фуриям приказ бросать все дела и мчаться к Белому Гнезду.
Ведь если падет Обитель Смутьяна, они будут следующими.
Путь до Белого Гнезда занял едва ли час, но они все равно опоздали.
Опоздали.
Некого было в этом винить, но понимание, что в его силах было остановить это безумие, но он не был здесь, жгло сердце, заставляя его болезненно сжиматься.
Гнездо было мертво.
Ни единого дракона.
Живых, по крайней мере, не было.
А мертвых — любые на выбор.
Большие и маленькие, взрослые и совсем ещё птенцы…
Мертвые.
Не успел.
Допустил.
Возомнил себя всесильным и не заметил врага!
Глупец.
Аран громко закричал, и этот крик перешёл в полный отчаяния вой.
Вид мёртвого Смутьяна, казавшегося парню чем-то почти вечным. Кем-то, кто был до него, и будет после.
Ничего не будет.
Никого не будет.
Два кровавых круга на животе павшего Короля были тому отличным свидетельством. Вокруг громадных ран кружили, оглашая округу своими противным голосом, разбивая могильную тишину, вороны.
Валка нашлась на относительно чистом клочке берега — Алор без труда нашёл её по запаху.
Женщина была жива — её сердце билось почти ровно, пусть и достаточно слабо.
— Мама!
Валка не откликнулась.
Была без сознания?
Это плохо.
Увидев рану у неё на плече, Аран достал кинжал и быстрыми, хоть и аккуратными движениями срезал часть брони с места ранения.
Желтая с какой-то серостью рубаха была пропитана кровью, но та была тёмной, венозной — артерии не были задеты, и то хорошо.
