Но два года назад один из молодых драконов вернулся из своего Великого Странствия (одной из немногих традиций иных стай, от которой они не отказались) не один — с молодой человеческой самкой.
Конечно, этот случай был не уникальным — частью стаи было два десятка таких подобранных детей — сирот или тех, кого бросили, как и самих Отверженных, родители.
Кого-то находили уже подростками, изгнанными семьёй, и именно такие люди, даже если они не имели способностей Стражей, становились способными говорить с драконами после многих лет жизни бок о бок с ними.
И именно такие люди воспитывали, не без помощи Ночных Сияний, естественно, найденных ими брошенных младенцев.
Ах, как быстро росли человеческие дети!
Казалось, совсем недавно ещё малыш Бетен был несмышлёнышем, не способным ни справиться со своим даром, ни защититься, ни даже убежать от угрозы — он был как новорожденный птенец.
Но теперь он стал весьма способным юношей, лишь на пару лет старше его новой ученицы.
Принесённая Венту в гнездо девочка, к удивлению стаи, оказалась Видящей.
Причём дар её, проявившийся раньше, чем это обычно происходило у людей, и развиваться начал невиданными темпами. Если бы Хеттир не была сама тому свидетельницей, то никогда бы она не поверила что двенадцатилетняя человеческая девочка, самоучка, даже лишённая доступа к знаниям древних библиотек, будет способна на то, чтобы самостоятельно перебирать ветки вероятностей и даже отсекать ненужные ей.
Но факт оставался фактом — Мирослава, как она представилась, ментально была намного старше, чем казалась со стороны.
Ребёнок с глазами древнего существа.
На деле, юная провидица многое умела, но не знала, не имела ни малейшего понятия, что именно она умела.
Она, пропуская всю запутанную, противоречивую и зачастую непонятную теоретическую часть невозмутимо просто делала то, на постижение чего у многих уходили долгие годы, а то и вся жизнь.
Видимо, именно так и проявлялись знания прошлых воплощений, за которыми так упорно охотились Ночные. Именно сны-воспоминания заставили ребёнка ударными темпами взрослеть.
Принятие своего таланта в полном объёме было невероятно болезненным процессом.
Не многие переживали это.
Ещё меньше не сходили с ума после этого.
Не таким уж, если быть откровенными, был редким среди людей дар Видящих, но принять и развить его могли лишь исключительные личности — единицы из тысяч.
Принятие дара ломало личность — не все были готовы отречься от привычных взглядов на мир, от собственной веры в придуманных кем-то давным-давно Богов.
Не все были готовы осознать ничтожество одной единственной жизни в масштабах бесчисленного множества миров.
И то, что Душа не есть Разум, а Разум не есть Тело.
Что Разум, Душа и Тело — три равноценно значимые составляющие абсолютно всех мыслящих созданий.
А девочка сумела понять, принять и пойти дальше.
Она сама (сама, без помощи брата или родителей, знакомых или кого-либо взрослого, и это в её-то возрасте!) рассчитала нужную ей ветку вероятностей, нашла приемлемые альтернативные варианты и даже, тихо и невозмутимо, отсекла все ненужные ситуации.
Это поражало.
Быть учителем столь талантливого ребёнка было честью для Хеттир, хоть Фурия и понимала, что ничему, по факту, научить не могла она девочку, лишь попытаться систематизировать имеющиеся у неё уже знания и помочь ей с разъяснением непонятных моментов её снов.
Этим и занималась Ночное Сияние последние два года, и как бы она не хотела продлить знакомство с юной провидицей, это не представлялось возможным, и тянуть дальше было нельзя — это лишь загубило бы такой талант.
Девочку ждало долгое Странствие в поисках знаний.
Возможно, путь и станет смыслом её жизни — вечное скитание, вечный поиск ответов.
Хеттир, конечно же, прекрасно заметила, что Мирослава неплохо сдружилась с Венту — и это было прекрасно, ведь лишь этому молодому дракону могла доверить своё юное сокровище Фурия.
Она могла помочь Мирославе лишь тем, чтобы сообщить о примерном местонахождении древних Великих Библиотек, на территориях, не принадлежащих Чистокровным, ведь в те же Дикие Степи соваться точно не стоило — не любили Ночные чужаков, а ту Библиотеку они явно считали своей собственностью, и не находилось глупцов, что попытались переубедить Старшее Гнездо в этом.
Ночное Сияние знала — грядут перемены, и не было ничего страшнее, чем та бездна неизвестности, над которой они повисли.
Оставалось только верить.
***
Город оказался скучнее, чем предполагал Аран. Всюду суетились люди, всюду были слышны голоса, шум, треск, скрежет…
Город дышал, смеялся и плакал…
Город жил.
И серые дома на узенькой улочке давили на юношу, привыкшего к простору. Аккуратно обходя прохожих, весёлых и беззаботных, Аран отчётливо понял — он не сумеет затеряться в толпе.
Он слишком от неё отвык.
А толпа, тем временем, вывела его на базарную площадь.
Всюду были слышны крики торговок, ругань и хохот.
Кто-то яро пытался продать ему своего худющего коня, кто-то с интересом его оглядывал, оценивая примерную стоимость его снаряжения.
