— Моё имя Ктоор, сын Олада, наследник племени Ритта, — вдруг представился юноша. — И я буду рад назвать тебя своим другом.
Другом?
Кажется, этот Ктоор — первый человек, предложивший ему дружбу… Не считая Мастера Галаара, которого Аран тоже считал другом, но…
Как интересно закручиваются события! Три года назад его племя чуть не принесло Арана в жертву неким духам, а теперь их наследник, по вине которого он, собственно, и попался, сам предлагает быть друзьями.
А те, кому он всю свою жизнь верил… кому Иккинг верил… те люди предали, нанесли незаживающую рану его душе — разорванные смертью Связи никогда не излечатся…
Интересная всё-таки у этих кочевников традиция именования… Но что сказать Ктоору? У Арана отца нет, только мёртвый брат. Хотя, разве не он только что подтвердил, что его семья — Фурии?
— Моё имя Аран, ученик Адэ’н, брат Фурии, — после раздумий представился в ответ он. — Я всегда рад друзьям.
Что-то потеплело во взгляде юноши.
И вдруг он вздрогнул, нахмурился, оглянулся.
— Мне надо возвращаться — воины отца, скорее всего, уже ищут меня… — расстроено пробормотал Ктоор.
И Аран понял, про что не сказал юноша. Он не хочет раньше времени показывать своему племени их драгоценного Пророка. Ибо неизвестно, какую реакцию это может вызвать.
Аран понял, что вот сейчас он разойдётся с этим, в общем-то, неплохим пареньком и, скорее всего, вряд ли увидит его снова. Остро захотелось что-то подарить ему на память.
Чтобы хоть кто-то поминал его добрым словом.
Аран не нашёл ничего лучше, чем, покопавшись в походной сумке, вытащить из неё ещё один кинжал, сделанный на досуге и взятый просто, чтобы был.
— Так иди, — улыбнулся Аран, протягивая кинжал. — И помни — они все вернутся. Все самые дорогие тебе.
— Спасибо, — одними губами, беззвучно ответил юноша, так и не уточнив, за что именно.
***
Инга с улыбкой погладила живот.
Она снова ждёт ребёнка.
Сын.
Так ей сказала Готти, когда девушка опять пошла к ней с жалобами на здоровье. Старейшина посоветовала Инге меньше сидеть дома, больше гулять, желательно по лесу, ведь там нет ветра, неизбежного на берегу.
День стоял тёплый, солнце жарило изо всех сил. Это лето вообще выдалось на удивление жарким и сухим.
Детям исполнилось три года, и теперь они, подвижные, самостоятельные и умные, появлялись в самых неожиданных местах.
Именно поэтому молодая мама решила совместить приятное с полезным, гуляла по лесу вместе с детьми, искренне не понимая, почему же люди не любили бывать здесь.
Мия, весёлая и озорная девочка, оправдывая своё имя, порою бывала невероятно упряма и, если того требовала ситуация, то есть почти всегда, кулаками доказывала свою правоту своим друзьям.
Она всегда рвалась вперёд, за ней нужен глаз да глаз…
Девочка пыталась заставить брата играть с собой, пытаясь спрятаться, исчезнуть из виду.
Магни был с самых пелёнок серьёзен и молчалив. Он мало проводил времени со сверстниками, постоянно крутясь возле Плеваки.
Интерес к кузне радовал мужчину, явно воспарявшего духом, когда стал неожиданно обнаруживать рядом с собой берущегося словно из ниоткуда мальчишку, смотрящего на всё своими серьёзными глазами, в самой глубине таилось любопытство и что-то такое, что заставляло вздрагивать любого, кто вздумал играть в гляделки с сыном вождя.
Сходство с Иккингом было особенно ясно именно кузнецу. Только трёхлетний мальчишка походил на своего брата в возрасте десяти-двенадцати лет. А в три Иккинг был больше похож на Мию — любопытный, весёлый, озорной.
Походка, жесты, манера говорить, мимика…
Напившись, Плевака всегда называл мальчишку Иккингом, чем вызывал неудовольствие Стоика.
Ибо однажды чересчур серьёзный для своего более чем юного возраста мальчик подошёл к отцу и попросил: «Расскажи о братике!»
Мальчику до этого никто не говорил о погибшем старшем брате, не хотели травмировать психику ребёнка, ведь потом последовал бы весьма логичный вопрос: «А где братик?»
Магни всегда говорил про Иккинга «братик», очень злился, когда того поминали плохим словом и очень внимательно слушал редкие упоминания о брате, старательно всё запоминая и в меру своих сил обдумывая.
Магни любил лес.
Слишком серьёзный ребёнок только здесь столько улыбался. Особенно мальчику нравился овраг за Вороньим мысом.
Красивое, живописное место в этот раз было каким-то особенным. Резные тени от деревьев на сочной, молодой траве складывались в причудливые узоры.
Уже давно не были видны проплешины от пламени, не было копоти на каменных стенах, находящийся в укромном углу странный бугор зарос всё той же густой травой.
И лишь причудливым образом разбросанные рядом с тем бугром камни вызывали смутное беспокойство. Словно эти камни когда-то были одной глыбой. Да неизвестного происхождения узкие параллельные борозды на каменных стенах…
— Зря ты здесь ходишь, Инга, — вырвал из размышлений девушку голос Астрид. — Да и мелким здесь лучше не бывать.
