По звукам было слышно, что линия фронта на нашем левом фланге передвинулась вглубь нашей обороны и проходила несколько восточнее Мойтева»47.
Как видно из другого источника, «2-го октября дивизия отбивала атаки немцев во взаимодействии с 139-й стрелковой дивизией (9 дно). 3-го октября немцы прорвав фронт 222-й дивизии 43-й армии, стали заходить в тыл 24-й армии. В то же время атаке немцев подвёргся штаб дивизии в деревне Мойтево. Ополченцы начали отход на восток в сторону Угры и далее в Волочёк, где в то время находился штаб 24-й армии. После выхода в Волочёк 6-я дивизия народного ополчения участвовала вместе со штабом 24-й армии и другими отошедшими туда бойцами в отражении атаки 78-й немецкой дивизии на Волочёк. Из Волочка, собравшиеся бойцы, начали вместе с командующим 24-й армией Ракутиным отступление по направлению на Семлево. Всего в этой группе были бойцы 8-й, 139-й, 106-й, 303-й, 222-й стрелковых дивизий, 6-й дно, 144-й танковой бригады, а также бойцы штаба и тылов 24-й армии. 78-я пехотная дивизия немцев преследовала отступавших и в Новосёлках отрезала им путь. В бою в урочище Гаврюково погиб командующий 24-й армией генерал Ракутин. Прорвавшиеся от Новосёлок остатки частей подошли к Семлево. Отступающая группа, после боя в районе Семлево, оказалась окружённая немцами в болотистых местах. Выбраться откуда к своим в виде крупных соединений не представлялось возможным. Немцы 7-го октября замкнули кольцо окружения в Вязьме, выстроив к востоку от кольца танковую стену. Выходили из окружения группами по два человека или в одиночку»48.
И снова мы возвращаемся к уникальным воспоминаниям ополченца Зылева:
«4 октября. Мойтево.
Утро четвёртого октября было более хмурое, чем в предыдущие дни. Небо стали заволакивать тучи… стал дуть прохладный ветерок.
В этот день артподготовки почти не было, вернее она была очень короткой и сосредоточилась главным образом на левом фланге, где располагалась 9-я ДНО…
После короткой артиллерийской подготовки шум стрелкового боя стал всё явственнее уходить дальше на восток. К середине дня выстрелы автоматов и одиночные орудийные выстрелы стали слышаться юго-восточнее Мойтева…
Немцы всё продвигались на нашем левом фланге, охватывая дивизию, а вместе с ней и штаб в полукольцо… Когда я шёл по улице Мойтево, то видел, как немцы, выходя из Ельни, стали двигаться по полю в сторону Мойтева; таким образом, им осталось до Мойтева меньше километра. По ним стали стрелять бойцы, расположенные в окопах вокруг деревни.
Только я вошёл в землянку и доложил командиру дивизии, что явился по его приказанию, как дежуривший у аппаратов сказал: “Товарищ полковник, командующий 24-й армией вызывает Вас к аппарату”. Командир дивизии взял трубку и, встав по стойке смирно, сказал: “Товарищ генерал, полковник Шундеев вас слушает”. Потом услышали слова: “Есть организовать отход дивизии в район населённого пункта Волочёк и занять в этом районе оборону”. На этом разговор был закончен. Тут же полковник Шундеев стал отдавать соответствующие приказы командирам полков и отдельных батальонов. Не знаю, удалось ли командиру дивизии довести приказ об отходе всех наших частей: этому могло помешать и отсутствие связи. Мне было приказано начать погрузку отделов штаба на машины. Но этот приказ стал быстро известен во всех отделах, и штаб через несколько минут уже был на машинах. <…>
Очень скоро машины штаба выехали на большак. Вид этого большака был необыкновенный: по нему в сторону Вязьмы катилась лавина отступающей армии. Тут были тяжёлые орудия, которые тянули огромные тягачи, всевозможные автомашины, конные повозки, артиллеристы и отступающая пешком пехота.
Шоссейной дороги не хватало, поэтому лавина двигалась параллельно дороге по обочинам. Наши машины вклинились в общий поток, который двигался довольно медленно…
До вечера машины штаба, более или менее поддерживали связь между собой, двигаясь в общем потоке отступающей армии. Когда уже стали спускаться сумерки, по указанию какого-то штаба наши машины свернули на просёлочную дорогу, которая отходила в правую сторону от большака. На просёлочной дороге машин было гораздо меньше, но по ней двигались значительные массы людей. Проехав несколько километров, наши машины остановились в какой-то небольшой деревне. Здесь мы должны были ждать дальнейших распоряжений, командир дивизии и начальник штаба уехали куда-то вперёд. В это время погода окончательно испортилась: дул пронзительный ветер, шёл снег с дождём…»49
«5 октября, воскресенье…
Командир отделения 160-й стрелковой дивизии (бывшая ДНО) Е.С. Ольшанников вынес из окружения знамя дивизии и два полковых знамени (боевое и шефское). Знамёна были доставлены в представительство штаба в Москве. Поэтому 160-ю стрелковую дивизию не расформировали.
Командир комендантского взвода Б.В. Зылев с подчинёнными воинами спасли штаб этой дивизии в дер. Мойтево, полностью уничтожив немецких автоматчиков»50.
«5 октября.
Часа в три утра мы получили приказ двигаться дальше.
Здесь попали под минный обстрел.
