Мы очень мало знаем о прошлом друг друга, даже о прошлом близких людей. А о настоящем ещё меньше, особенно если близкий человек перестал быть близким.
Бизнесмен и прокурор вновь сыграли в переглядки и выдали в унисон:
– Мы с Андрюхой больше не контактируем. Он предал нашу дружбу.
Да уж, да уж. Такова наша жизнь. Иногда к счастью, иногда к сожалению. Угловой столик заказал бутылочку «белой», дабы помянуть предмет разговора. А потом двое верных друзей рассказали:
– Андрюха раздобыл кучу бабла. Где – никто не знает. Купил квартирку в Питере, а в его окрестностях построил женскую клинику. Всего за полгода! Лечит только богатых и знаменитых. Соответственно, сам обитает там же, попутно женился на сестре Ириши. А месяц назад купил самолет и отчалил на нём отдыхать в Африку… по словам Маргариты.
– Занятная хреновина, – подытожил Репнин.
Ближе к ночи Бутербродов достал из-под лежака палец аббата, тщательно обмыл и отёр полотенцем.
– Фух! – доктор засунул мизинец в рот и стал мужественно пережёвывать.
Палец был толстый и скользкий, острый ноготь царапал язык, зубы вязли в сладковатом мясе. Слышался хруст косточек.
– Не мешало бы запить… – Андрюха, по ходу, глотнул водички. – Фуух! – наконец, палец был съеден.
– Отлично!
Бутербродов взял кусок штукатурки, и нарисовал им на бетонном полу пятиконечную звезду с кружком посредине. Затем жестоко разломал полусгнивший апельсин – то, чем в Африке кормят свиней и заключенных. Достал несколько косточек, высыпал в круг.
– Так! – вынул из-под тюфяка большой гвоздь. Оскалившись, со всего маху, ткнул им в указательный палец! На пол заструились красные капли. Доктор накапал в каждый луч звезды понемногу крови, после схватил книжку и торжественно прочёл под непременные девичьи стоны:
– Ядущий чужую плоть, заклинает тёмную силу, живущую в глубинных недрах. Изыди, помоги мне! Как скоро кровь, пролитая над символом Распятия, иссохнет, так и ты, навеки привязанный к предмету вожделения, примчишься сюда. Да рухнут оковы и приидет неведомый, смогущий освободить чадо греха из тесного узилища. Прими моё угощение, Хранитель книги, отдаюсь тебе. Сатанусса!
Откуда-то появился серый дымок, резко запахло серой. Дым стремительно заполнял камеру. Бутербродов выкрикнул последнее слово и зажал себе нос. Серое облако всё сгущалось.
– Га-га-га, – в дымовой завесе проявился большой гусак. (Возможно тот самый, которого доктор сжёг в печи). Гусь важно топтался по звезде, склёвывая апельсиновые косточки. Вдруг… птица подняла длинную шею и искоса взглянула на арестанта.
– Гаа-гаа-га, – весело прокричал гусь и вылетел в решётку окна. Вслед за ним в фортку мгновенно вытянуло и дым.
Как только дымовая завеса спала, Андрюха увидел покупателя гусятины. На табурете, в метре от себя. Сморщенное лицо, прядь седых волос, глубоко запавшие зеленые глаза… Чёрный плащ с капюшоном.
– Ба, кого я вижу? – засипел знакомый голос. Блеснули золотые зубы. – Давний знакомец, гусиный продавец! Рад видеть. – Демон хитро огляделся. – Прямо скажу, твоя нынешняя хата оставляет желать лучшего. Попал ты, Андрюха! – он подмигнул.
– Опять ты! – вскричал доктор. В расстройстве ноги подкосились, он плюхнулся на топчан.
– А ты думал, кто будет? Римский Папа?
Тот, кто видел смерть, жизни может не бояться. Как и потусторонней сущности. Бутербродов достал из кармана конфетный фантик, грозно им помахал перед носом старичка:
– Где мой неразменный рубль!? Твои штучки?
– Я здесь ни при чём, – с понимающей усмешкой заметил дед. – Просто у рубля истёк срок годности. Так бывает.
– Какой ещё срок годности!? Это что, банка консервов, разэтак твою мать!?
– Тебе, правда, интересно?.. – подмигнул старпер. – Будем слушать лекцию о свойствах волшебных денег или всё – таки решим твою новую проблему? – Чёрт осклабился. – Как понимаю, ты решил удрать из тюряги?..
– Ясен перец, – немедленно остыл Андрюха. – Черножопые кретины обвиняют хрен знает в чём! Пора отсюда валить.
– Готов помочь. Куда тебя доставить? – оживился старикашка.
Все дороги ведут домой. Всегда и всюду, хоть из Рима, хоть в Рим…
– Давай-ка назад, в Питер!
Дедок слез с табурета. Распахнул плащ, обнажив волосатую грудь и рваные трико на коленках:
– Иди сюда, милок.
Тюремные часы отбили шесть утра. Тотчас послышался звук отпираемого засова – за арестантом прибыл конвой, для отправки на этап.
– Быстрей, Андрюха!
Бутербродов схватил книгу и прижался к старому хрычу (голова деда торчала на уровне сосков доктора). Старик укрыл узника полами плаща. И закружил на месте!
Вошедшие тюремщики в изумлении понаблюдали небольшой вихрь. Через мгновение он исчез. Камера была пуста. Деловито пробежал таракан.
Дымовой туман рассеялся вместе со златозубым старцем, и Андрей Васильевич Бутербродов оказался у ворот своей клиники. Октябрьская погода тут была не африканская, грубая роба из рогожи сразу об этом напомнила. Доктор покрепче перехватил книжку, и надавил на звонок.
– Чего надо? – брезгливо спросил охранник, вылезший из будки.
