Айкен присел на краешек кровати, осторожно, словно боялся, что его сейчас прогонят.
— Нет, так было всегда. Боль — это сигнал о том, что нарушена целостность организма. Боль — это знак, что твое тело портится. Когда ты знаешь, что ты искусственно создан, и даже если тебе оторвут руку, добрый принц приделает ее тебе обратно, на боль перестаешь обращать внимание. Учишься переть напролом. — Зоя потерла бок, машинально перенесла ладонь на колени. В ее лице заиграла странная мечтательность, словно во время ее пребывания в Аннувне боль заполняла почти все существование Виды.
— Вот как. Но откуда тогда у тебя вообще оно — ощущение боли?..
— Может быть, Габриэль наделил меня им на случай вроде этого, когда я стала бы в изрядной степени человеком. Может быть, ему нравилось смотреть, как я вскрикиваю, — девушка отвернулась. Она помнила, что сказал на эту тему сам король, но не верила в это. Габриэль был садистом с ущемленным самолюбием, так что многие его действия вполне можно было трактовать с этого ракурса.
Окно хлопнуло на ветру, распахиваясь, отчего Айкен вздрогнул, прервал сам себя на полумысли, даже не открыв рот. Зоя поежилась — то ли от ворвавшегося в комнату холода, то ли от ментального ощущения неправильности или, может быть, магического вмешательства.
— Я удивлю тебя, если скажу, что мне тут больше не нравится? Такое ощущение, словно я поймана в клетку. Я бы сказала, что лучше было остаться в Оттаве или уехать вообще в другую страну, но на самом деле причина ведь не в Халле, только кажется, что город виноват. Просто я чувствую, что время сыпется вниз, как песчинки в часах, скатывается ко всем чертям.
— Я верю, что для нас еще возможна иная жизнь, — Айкен попробовал притянуть Зою к себе, но она словно задеревенела, ее напряженная спина на ощупь оказалась жесткой и холодной, голова не согласилась лечь на плечо молодого человека, как бывало прежде.
— Для тебя все возможно. А я могла бы рассчитывать на счастливое будущее только в том случае, если бы не совершила столько убийств, — Зоя вздохнула и уткнулась лбом в колени.
— Но ни броллаханы, ни слуа не были людьми!
— Какая разница, какая разница… Самое гнусное, что мне было плевать на это, когда я их убивала. В какой-то мере я даже получала удовольствие.
— Ты была создана для этого… Было бы странно, если бы Габриэль не озаботился о том, чтобы ты… — Айкен вздохнул, не зная, как помягче сформулировать. — обязательно увлеклась этим.
Зоя подняла голову, усмехнулась, не глядя на напарника.
— Не надо меня оправдывать. Я долгое время действовала по указке Натаниэля. Так что, наверное, за то время, пока я решала сама, я успела принять немало неверных решений.
— Я не… Ох, пойми. Никто не чист, как ангел! Не ты одна поступала неправильно, я — тоже. Но ты изменила меня. Ты шла со мной рука об руку. И, когда мы очищали город от тварей, разве мы были убийцами, а не защитниками? И твой поход на Аннувн: это было смело!
— Хватит уже врать себе, Айкен, — Зоя прижала к губам сложенные в замок руки. — ты, может быть, действительно видишь в этом какую-то нравственную цель или какой-то личный мотив… Но, согласись, месть за себя или Дейва и Симонетту… Эти цели появились только сейчас. А на рожон я лезу все то время, которое существую, хотя должна бы была бежать от Сияющей страны как можно дальше. Ты сам видишь — я не бегу. Потому что я дерусь не из чувства мести или, — девушка скривилась. — чувства справедливости. Это всего лишь условности, выдуманные людьми, для сидов, выросших во Дворах, эти понятия не значат ровным счетом ничего.
— Тогда почему ты бьешься с Габриэлем, если твоя цель — не месть?
— Судьба, — Зоя расцепила руки, сжала правую в кулак. — Я просто иду на ее зов.
Девушка опустила голову и рассмеялась.
— Ты себе не представляешь, как силен ее зов! Ни один человек не слышит его так, как мы, выходцы из Дворов, — она прижала руку к груди. — Может быть, рубины и сапфиры Этайн виноваты в том, что я тоже к этому восприимчива. Я не знаю. Но это кое что-то, что я не могу перебороть.
Айкен отвернулся, чтобы Зоя не видела, как на его лице изумление сменилось отчаянием, горьким и черным, почти смертельным.
— А наши последние месяцы, тихие и мирные… Ты решила пойти против Судьбы?
Зоя покачала головой.
— Я не знаю. Но не ты ли говорил, что мне предначертано быть с тобой, а не с Карлом? Я хотела это проверить на практике.
Он, не глядя, нашел ее руку. Сжал, так что она почувствовала, как бьется в каждом пальце неровный пульс.
— Как я надеюсь на это, как я надеюсь.
Зоя встала с постели, чтобы Айкен больше ее не касался. Все-таки в том числе и он делал ее слабее, не только привычное наплевательское отношение к телу и будущему. И то, что она увидела в нем отблеск силы Рогатого Бога, значило кое-что действительно важное, но не предвещало ничего хорошего. Если Айкен стал жрецом, это добавляло им проблем. Возможно, теперь уже не получится оставить его в стороне от всей крови и жестокости, что нес в себе Аннувн. Даже если не брать его с собой, отослать — Габриэль выследил бы его, как раньше нашел Дэйва и Симонетту.
