Вивиана сняла шляпку, и Кларисса довольно хмыкнула, рассматривая отрастающие пряди, погубленные огнем. Она вела себя так, словно лишь на йоту сомневалась в том, что все сложится именно таким образом. И, казалось, она прекрасно знала, что произошло в ночь битвы с Ламтонским червем.
Разговоры за чаем не касались ни похорон, ни Ламтон-холла, ни покойных отца и мужа Вивианы. Поговорили о Марте, о Ретте, об Уолтерсе. Вивиана поделилась своими планами, и Кларисса их одобрила.
— Удачи Вам, моя девочка, — проворковала она, когда гостья уже собралась уходить. Женщина даже нагнулась, желая поцеловать Вивиану, но та ненавязчиво уклонилась, отойдя к зеркалу, якобы чтобы поправить прическу.
— Вот теперь я действительно вдова, — мрачно сказала Вивиана и надела черную шляпку с вуалью. Затем вышла из дома. Кларисса подошла к окну, чтобы проводить девушку взглядом.
— Эта девушка страдает не меньше, чем другие.
Из-за плеча женщины показался молодой светловолосый мужчина.
— Но то, что каждую беду она встречает без страха, делает ей честь.
— Возможно, — Кларисса покачала головой, — теперь она вдова, догоняй ее.
Но Карл только покачал головой с грустной улыбкой.
— Не сейчас. Сперва я хочу дать ей обо всем забыть.
И Зоя, и Хэвен, и Айкен остро ощущали разницу между минувшим маем и наступившим ноябрем. Казалось бы, прошло не так много времени, да и много ли раз в обычной жизни задумаешься об отличии настоящего от прошлого — но вот теперь эта разница всех троих буквально била под дых. И если Айкен задумался от слов возлюбленной, то Хэвен и Зоя просто ощущали изменившуюся ситуацию глубоко кожей, так что иногда по мышцам пробегал спазм. Должно быть — всего лишь реакция типичного жителя Аннувна, вдруг покинувшего Дворы. Раньше, несмотря на то, что и учитель, и его ученица находились на поверхности физически, оба ментально пребывали в Сияющей стране. Но одному пришлось сойти с сидской земли, другая порвала последнюю связь с сокрытым миром, вступив в связь со смертным.
Из них двоих Зое было сложнее: ее важная часть осталась в Аннувне, ее тянуло туда. На физическом уровне это ощущалось, как эхо от полученной травмы — тянущее, ноющее чувство. Но, к счастью, к нему можно было и притерпеться, оставалось только немного подождать.
Она взяла из сумочки косметичку, достала пудреницу и раскрыла ее, всматриваясь в свою позорную рану: память о неудаче. Потом Зоя отрезала две полоски пластыря и крест-накрест наклеила их на веко, не заметив, что Хэвен возвышался над ней, немо бросая тень на зеркало.
— Зачем это? — наконец спросил он с большим неодобрением в голосе. Зоя просто молча подняла к нему лицо, расслабилась, так что тик — трепет века, как впаянного под кожу крылышка колибри, — остался единственным пятном движения и жизни в ее облике. Хэвен безэмоционально кивнул.
— Ты снова стал молчаливый. Задал вопрос — получил ответ, никакой лишней болтовни. Теперь ты похож на себя прежнего. Это Аннувн виноват? Не стоило гостить там?
— Нет, потери, — Хэвен не посмотрел на ученицу, снова занявшись чемоданами и сумками, до сих пор до конца не разобранными. — Хотел только тебе сказать, что у нас есть одно дело.
Как выяснилось, он подразумевал тренировки. На пустырь они отправились без Айкена. Зое было неловко: она помнила это место по прошлогодним почти ласковым спаррингам, во время которых они с Айкеном чаще просто ненавязчиво обжимались, и чем дальше, тем больше, нежели действительно дрались. В тот день она поняла, что ничего столь же деликатного здесь впредь больше не будет.
Хэвен принес с собой ведро и поставил его неподалеку на обломок плиты. На вопрос ученицы, зачем, ответил, что они будут драться, пока оно не заполнится дождевой водой. Что же делать, если ливень скоро перестанет, спросила тогда Зоя, и Хэвен только усмехнулся в ответ. Это значило "молись, чтобы этого не произошло".
И они начали тренироваться.
Зоя скинула дождевик, и в тот же момент Хэвен грубо содрал с нее толстовку, оставив в одном топике.
— Не забывай, кто у тебя за спиной, — он нанес удар, но ученица уклонилась, ушла с ложным выпадом, протанцевала по чавкающей грязи, чувствуя, как вязнут в ней кроссовки, мешая двигаться привычно легко.
Несмотря на более чем почтенный возраст, несмотря даже на погрузневшую фигуру, Хэвен двигался лучше, чем кто-либо знакомый Зое: как и всегда. Словно не прошло ни минуты с их последней тренировки в Аннувне. Зоя даже узнавала характерные приемы и обманные выпады.
Но скорости ей не хватало. Мозг был больше занят занывшими от напряжения ранами, чем защитой или нападением. Девушка никак не могла, хоть и страстно желала, отделаться от мысли "это же всего лишь Хэвен".
— Как ты собралась защищать то, что тебе дорого, если не можешь защитить даже саму себя?
Он ударил ее коленом в живот, и Зоя согнулась пополам, глупо забыв закрыть лицо: колено Хэвена врезалось ей в подбородок, смяв нос и чудом не сломав его.
