— Молчите, — девушка лучезарно улыбнулась. — И сделайте вид, что мы с вами добрые друзья, пожалуйста. Не хочу, чтобы Ваши приятели нам помешали. А еще меньше хочу, чтобы тот обиженный господин заявлял на меня права.
Уильям опешил.
— Меня зовут Вивиан. А Вы — мистер Купер?
Молодой человек озадаченно кивнул.
— Уильям.
— А! «Могучий царь! Которого рука Хранит мощь суши и морей…»6
— Нет, моя фамилия пишется иначе, через О.
— Что ж, Уилл. Билл, значит. Так, должно быть, они, — легкий кивок головой в сторону приятелей парня. — Вас называют.
— Верно.
— Наслышана о Рональде.
Вивиан протянула руку через стол, Уилл осторожно сжал ее своей, и прежде, чем он подумал, а не стоит ли подняться и поцеловать запястье новой знакомой, девушка одарила его крепким рукопожатием. И в следующую секунду пальцы ее расслабились, легко выскользнули из кулака Уилла. Молодой человек подумал, что не так эта Вивиан проста, как могло бы показаться с первого взгляда.
Внешности она была нетривиальной, небанальной, вся — словно причудливая китайская головоломка из слоновой кости, вырезанные друг в друге куб и шар, где в шар помещен еще один куб. На первый взгляд она могла показаться лишь хорошенькой — за счет румянца, ясных синих глаз, блестящих темно-рыжих волос. На второй же Вивиан смотрелась либо как крайне несимпатичная женщина — слишком округлые глаза, слишком крупный нос, любопытно выдающийся вперед, слишком грубые скулы; либо как удивительная красавица. Уилл боялся отвести взгляд, опасаясь, что если станет сравнивать Вивиан с другими девушками в баре, ему придется сделать какой-то вывод относительно ее внешности, заклеймить как дурнушку или милашку, но сейчас он наслаждался мигом, который, возможно, мог бы и не повториться. Он смотрел на девушку и не мог решить, привлекательна она или отталкивающа. Глаза — но губы. Скулы — но шея. Нос — но волосы.
— Вы рассматриваете меня так пристально, будто пытаетесь вспомнить, — сказала Вивиан. В ее глазах мелькнула едва уловимая грусть: через отведенные на мгновение зрачки, мимолетное движение ресниц. И Уилл склонился к решению, что она все-таки хороша.
— Сожалею. Но не помню Вас.
— Да. Должно быть, мы и не виделись никогда. Я не так давно в Америке, — призналась девушка, закурила, и дым словно пробудил в ней ностальгию. — Да, а в Париже многое иначе.
В Вивиан было что-то, что Уильям раньше встречал вживую только в мужчинах. При малом росте она будто занимала в несколько раз больше пространства, высилась, как Афина Паллада, даже сидя. В Вивиан чувствовалась уверенность высокого, сильного человека, какую раньше Уилл подмечал разве что в изображенных на гравюрах китайских императрицах да еще — своих товарищах, среди которых было немало коротышек, прекрасно знающих себе цену.
— Все, кто проживает в Париже дольше пяти лет, в своем роде сходят с ума, — она затянулась сигаретой.
Билли смущенно улыбнулся, догадываясь, что если попробует развить тему Франции, неизбежно скажет какую-нибудь бестактность.
— Вы еще учитесь?
— Да. Я заканчиваю университет.
— Хотите стать большим человеком?
Билли ухмыльнулся.
— Даже не знаю. Теперь это значит — бросить учебу и примкнуть к моему брату, его шайке. Еще не уверен, что это по мне, хотя их жизнь, конечно, может вызывать зависть. Но они — вольные дикие скакуны, а я тот конь, что рожден для повозки крестьянина. Рабочая лошадка. Выше головы же все равно не прыгнуть, как ни умоляй судьбу.
— И тем не менее, Вы с ними таскаетесь, как собачонка на поводке. Уж не от этого ли высокий поэтический лоб юного Билли так мрачен? Уж не от того ли Вы искали, где выпить. Впрочем, однако ж, Вы нашли, — Вивиан сделала аккуратный глоток из бокала.
— И нашел Вас. От таких глубоких синих глаз можно опьянеть без алкоголя, — Уильям улыбнулся, виски придал ему храбрости, вспомнился наказ брата "подружиться" с кем-нибудь. Закадрить девушку считалось "взрослым" поступком, и теперь Билли, очарованный раскованной собеседницей, на полную катушку включил свое юное обаяние.
— Полно Вам. Не льстите, — Вивиан махнула рукой. — Я и так очарована одним Вашим видом и томиком Байрона, который Вы не выпускаете из рук.
Уильям озадаченно посмотрел на книжку, зажатую меж пальцев.
— Люди приходят сюда, чтобы промочить горло. А Вы — с книгой. Как думаете, достаточно, чтобы влюбиться? — девушка намотала прядь на палец. — Стендаль писал, что первооснова любви — восхищение.
— И Вы восхищены? — она кивнула. — Если честно, я тоже.
— Нравы сейчас такие, что теперь бы мы вполне могли отправиться куда-то вместе, и сделать то, что, говорят, достойно такого же отношения, как легкий ланч.
Уильям смущенно опустил глаза. Неловко потер пальцами обложку истрепавшегося томика.
— Вас это шокирует, — понимающе протянула Вивиан. — Но мы все равно подождем.
— Чего?
— Не знаю. Но я хочу соблюсти приличия. Хотя бы с Вами.
Он снова вскинул на нее глаза, изумленные такой легко нанесенной обидой — и еще больше удивленные тем, какую боль она доставила. Глядя на своего собеседника, Вивиан рассмеялась.
