— Не берите в голову, милый. Я вовсе не хотела… — улыбка исчезла с ее губ. — Ох, простите, наверное, я погорячилась.
Вивиан задумчиво начала накручивать бусы на палец. Она помнила Эдмунда — молодого человека, закончившего медицинское училище, человека прямого и бесстрашного, порой, быть может, своенравного, что проистекало исключительно из-за его природной непосредственности, "дурного мужа" ее мечты, но, в общем и целом… Эдмунд был мужчиной великолепным. А сейчас перед ней сидел Билли, растерянный, молодой, еще почти мальчишка, романтик и мечтатель… Вивиан видела невооруженным глазом, что если его не выдернуть за руку — хоть бы и в Париж, тут, среди сухого закона, воровства, банд и грязи он попросту пропадет. И очень скоро.
Вот только с ее Эдмундом Билли имел мало общего, как казалось Вивиан. А значит — стоило ли стараться?..
— На самом деле, мне тут не слишком нравится, Вивиан. Не подумайте чего. Я хотел бы быть полезным обществу и пользоваться почетом — а на данный момент в Америке это для меня, кажется, невозможно.
Вивиан улыбнулась: да, молоденький Билли… но характер у него был ровно тот же, что век назад показывал Эдмунд. Как только они сровняются возрастом, догадалась девушка, и сходство между ними станет почти полным.
— Тут действительно плохо, — Вивиан наклонилась, и взгляд Билли уперся ей в вырез, — надо ехать в Париж. Там можно пить и чувствовать себя свободным. О, я не имею в виду, что это взаимосвязано, нет, просто…
Он не слышал, что она говорит, не слышал и музыки, все его чувства затаились, оставив одно только зрение. Слишком узкое платье Вивиан — для тощих девиц с грудью едва ли в тридцать два дюйма — стискивало ее формы, заставляло их рваться вон из выреза, зрительно превращая тридцать пять дюймов во все тридцать восемь.
— Простите, — медленно пробормотал Билли. — Я не расслышал, что Вы сказали…
Он хотел наклониться и провести языком по ложбинке меж ее грудей.
— Знаете, то, что я сейчас хочу сказать… Быть может, не стоит. Это странно… но мне часто снилась женщина в красном. Похоже на судьбу, не правда ли?
Вивиан улыбнулась.
— Пожалуй.
Она поднялась плавным движением, даже не оглянувшись, несмотря на то, что в спину ей уперся взгляд отвергнутого партнера по танцам — того самого, награжденного пощечиной. Билли, словно его потянули за невидимый поводок, тоже встал, и также не посмотрел через плечо на брата и его шайку.
— Пойдем. Я знаю, куда здесь можно спрятаться.
— Что?! Ты же сказала, что хотела бы узнать меня побольше.
Вивиан кивнула, немного подняв уголки рубиновых губ.
— Но…
— У нас нет этого времени, — она покачала головой, потом притянула Билли к себе, ухватив за лацканы пиджака. — Пойдем.
Они нырнули в темный коридор, поднялись по лестнице: Билли не помнил, был ли тут, пока спускался с друзьями в питейную, или нет. Алкоголь лишал его разума, близость женщины будоражила не меньше, чем виски, сердце клокотало где-то в горле. Он прижал ее к стене, зарылся носом в ее чуть влажные волосы.
— Вы, парижанки, просто сумасшедшие.
— Я не парижанка.
— Не важно.
Они просочились в крохотную каморку, очевидно, служившую гардеробной. Из-за стены все еще доносилась приглушенная музыка, едва ощутимо дребезжал пол от сотни ударяющих в него каблуков. В комнатке пахло нафталином, но когда Билли обнял Вивиан и ткнулся носом ей под ухо, аромат ее духов и кожи — фруктов, воска и феромонов, диких, тигриных, — перебил неприятный запах.
Вивиан мягко высвободилась из объятий Билли и повернулась к нему спиной.
— Пожалуйста, помоги расстегнуть.
Он провел рукой по ее лопаткам, ища застежки. Подсознательно молодой человек уже знал, что увидит — то есть, увидел бы, будь в каморке светло. Спина, талия, бедра и грудь — Вивиан будто была ему давно знакома. И то, что она, когда платье соскользнет на пол, повернется к нему и обнимет за шею руками в перчатках он тоже знал.
Он подхватил ее под бедра, прижал к стене. Вивиан вцепилась в какую-то вешалку, второй рукой зарылась в волосы молодого человека и притянула к себе. Он чувствовал, как к его шее липнут ее жесткие от завивки волосы.
Потом они упали на пол, попутно сорвав с вешалок чьи-то пальто.
О том, что бармен намекал на то, что Вивиан распутна, Билли даже не подумал, не задался вопросом, каким по счету он идет у женщины, которая для него стала первой. Потому что она отдавалась ему с такой яростью и с таким отчаянием, словно это был первый и последний раз в ее жизни, совершенно особенный, неповторимый и едва ли не священный.
После они чуть отстранились друг от друга, чтобы не было так жарко, Уильям пошарил рукой в ворохе своей одежды, нашел портсигар и спички, закурил. Вивиан тоже взяла сигарету, но не спешила затягиваться.
— ЧуднО, я будто знаю тебя всю жизнь, — улыбнулся он, устраивая голову у нее на коленях. Девушка негромко засмеялась.
— Так и есть.
