На следующее утро пришла Кларисса. Она, как это часто бывало, появилась прямо из соседней комнаты, не пользуясь входной дверью. Что ж, все свои, мысленно рассудила Зоя, уже поздно расшаркиваться друг перед другом. Она ждала Клариссу и теперь, намеренно заглушив в себе неприязнь и подозрительность, с нетерпением взглянула на женщину: сида улыбнулась, входя в гостиную, но в следующий же миг ее лицо стало озабоченным и серьезным. Плохой знак.
— Ого, все в сборе, — удовлетворенно кивнула она. Несмотря на то, что прическа и платье на сей раз вызывали ассоциации с гибсоновской девушкой, Кларисса, обводя присутствующих взглядом, скорее походила на генерала, обозревающего свои войска. — О, Нат, давно не виделись.
Карл встал с дивана и поцеловал сиде руку.
— Или мне стоит называть тебя твоим новым именем?
— Оно уже давно не новое. Поистрепалось за столько-то веков.
Зоя хлопнула в ладоши, как бы говоря: хватит любезностей. В ее голове пронеслись воспоминания о том времени, когда она еще имела место в Дикой Охоте. При Габриэле ли это было или еще до изгнания его брата из холмов? Тогда она обращала на себя внимание гончих именно таким хлопком. На секунду в ее памяти проступили четким видением их напряженные морды и внимательные глаза.
— Девочка права, — Кларисса расправила юбку, и Карл понял ее намек: мгновенно поставил стул. Айкен покачал головой, вдруг заметив, что эти двое словно стоят отдельно от него и Хэвена. Словно недоверие не дает им стать группой. На Зою взглянуть он не решился, догадываясь, что она сама еще не знает, как относиться к обретенному былому возлюбленному и создателю.
— И что же у вас нового, ребятки? Кроме нового члена кружка?
Зоя пожала плечами, выпятив нижнюю губу, как будто не знала, будет ли Клариссе интересно то, что она скажет, или нет.
— Сделала тут, знаешь ли, пару любопытных открытий. Раньше я могла умереть, только если вырвать камни из моего тела. Нет, не совсем так — любое разделение трех камней грозило мне смертью. Теперь мне не хватает одного сапфира, я ослабла, но жива.
— Потому что твое сердце все еще бьется, — подсказал Хэвен. — Есть польза и от твоего очеловечивания. Спасибо, Айкен.
Он сдержанно кивнул молодому человеку, словно отдавал дань сознательному деянию.
Кларисса покачала головой.
— Все сложнее, чем кажется. Но я зареклась открывать Зое то, что она со временем сможет вспомнить сама. Сейчас не время объяснять ей…
Зоя фыркнула.
— Проклятие боли больше не действует — ведь мы провели ритуал. А даже если я и ошиблась, то согласна, чтобы Хэвен и Айкен меня подержали, пока я буду корчиться от твоей болтовни.
Кларисса вздохнула, приложив пальцы к груди — ровно под кромку воротничка. Ей вдруг показалось, что Зоя за прошедшие полгода изменилась гораздо сильнее, чем за все предыдущие столетия. Если, конечно, считать от времени ее пересотворения Габриэлем. Это не просто была уже не та Вида, что ради забавы королей разила без промаха и обливала вином голую грудь, это вовсе не была Вида. Осталась только Зоя Флореску на ее месте.
— Все проходит, все меняется, — произнесла Кларисса и в голосе ее не было прежней уверенности и игривости. — Открывается правда и прежняя картина мира рушится.
— Как карточный домик, — добавил Айкен.
Зоя же молчала, только гладя себя по плечам, будто ей было очень холодно. Когда в книгах пишут, что у героя вся жизнь прошла перед глазами, то из-за этого выражения можно подумать, что люди видят перед собой сначала одну картину, затем вторую. Да-да, вроде как — сначала сцена пикника, потом какое-то приключение, потом… ладно, не важно, это в любом случае неправда. Уж кто-кто, а Зоя бы вам это подтвердила. Вся жизнь просто вспыхивает многогранным осознанием. Глаза — даже внутренним взором — не видят ровным счетом ничего. Мозг — знает. И это невыносимо.
— Если я умру, ведь моя душа вернется в тело Диего? — спросила она, отворачиваясь, тем самым невольно пряча пустую глазницу под отросшей челкой. — Именно потому вы бережете его?
— Точно. Потому что потом мы смогли бы извлечь эту душу снова и возродить тебя, — улыбнулась Кларисса. Она закурила, и стало трудно понять, отчего сощурились ее глаза: от искреннего расположения или же дыма.
— Избави Богиня, — фыркнула Зоя. — Если я когда-нибудь умру, оставьте меня так, как есть.
— Хочешь поучаствовать в Страшном Суде? — презрительно ухмыльнулся Карл, и Кларисса на него шикнула, словно то была запретная тема. Зое она тоже не пришлась по вкусу, девушка нагнулась вперед, готовая обсудить более насущные проблемы.
— Мы вчера видели новое творение Габриэля, — выплюнула она со злостью. — Кукла, даже внешне похожая на меня. Она тоже способна быть живой с одним лишь камнем. Что это может значить? Что король Неблагих обратился к Кроносу?
Кларисса молча кивнула. Она не побледнела, но дыхание ее на секунду едва заметно сбилось. Айкен был единственным в комнате, кто это уловил, и то, вероятно, в силу того, что еще не оставил полицейские привычки подмечать все мелочи.
