Никакой вывески, указывающей на то, что здесь постоялый двор не было. Вверху остались торчать два штыря, на которых она вполне могла висеть, а, может быть, там висел фонарь. Не все ли равно? Главное, что огонь, вспыхнувший сам по себе, казался таким приятным и манящим. Я хотел ощутить долгожданное тепло и отдохнуть, поэтому переступил порог и даже не удивился, когда дверь за мной тихонечко затворилась.
Жервез опустился в первое же кресло, к которому я его подтолкнул. Нехорошо было так думать, но с той секунды, когда лишился разума, он перестал быть для меня постоянной заботой, не скандалил, ничего не требовал, ни о чем не спрашивал и безоговорочно делал то, что от него хотят. Шел, куда его вели, даже на какое-то время переставал бормотать свои бессвязные рассказы, если построже на него шикнуть.
Сам я подошел поближе к камину, чтобы обогреть руки у огня, и вдруг заметил, что возле гнутых ножек софы что-то шевельнулось, быстро и с шуршанием. Подол красного платья был едва различим в отблесках пламени, неудивительно, что я не сразу его заметил. Даниэлла, мелькнуло в голове. Только не это. Неужели страшная гостья снова посетила меня.
— Нет, Батист! — с софы мне мило улыбалась Роза. — Это ты мой гость.
— Опять, — я тяжело обреченно вздохнул и передумал садиться на кресло, стоящее передо мной. Вдруг оно тоже не без сюрприза. Я заметил, что кресла здесь глубокие, громоздкие, с гнутыми спинками, устланными шкурками мелких зверей, совсем, как в охотничьем домике. — Опять, вы!
— Ты разве не рад, что я тебя впустила? — она слегка нахмурилась, словно действительно была изумлена и озадачена. Какая прекрасная актриса! На сцене у меня ни разу не было такой талантливой партнерши.
На Розе был уже совсем другой наряд, роскошный, красный, слегка покрытый, как паутинкой воздушным черным тюлем. Прическа тоже была другой, модной и сложной, как у дамы, собравшейся в театр. Призрачная королева в белом неуловимо исчезла, передо мной снова была элегантная леди, радушная хозяйка, в глазах которой лишь изредка мелькают опасные, хитрые искорки.
Как она могла так быстро сменить наряд. У любой светской модницы на это ушел был добрый час, а Роза умела разительно перемениться всего за пару секунд.
Она кокетливо повертела в руках какую-то книжечку, похожую на томик стихов, но я очень сомневался, что это могут быть всего лишь безобидные стихи.
— Как мило с вашей стороны пустить нас на ночлег, — в моем голосе не прозвучало ожидаемого сарказма, только усталость.
— Никакой любезности в этом нет, просто мне интересно было понаблюдать за твоей реакцией, когда ты во второй раз окажешься в месте, которое мои слуги отвоевали у людей, — она мило улыбнулась, совсем еще девочка, принцесса, собравшаяся на свой первый бал, на котором, благодаря своей красоте, ей, несомненно, удастся произвести фурор. Как жаль, что такое совершенство, как она, внутри состоит из одних лишь коварных намерений, без единого проблеска доброты. А, в общем, чего я мог ожидать от нечистой силы? На что надеялся? Чего хотел от демона?
— Я не демон, — Роза обиженно надула губки. — Я попросту не могу им быть, ведь демоны — это падшие ангелы, а ангелом я никогда не была. Лучше оставим такую привилегию для Эдвина.
Какое открытие! Я готов был то ли рассмеяться, то ли расплакаться, настолько она была прекрасна и испорчена. Я даже не сразу осознал, что она только, что упомянула Эдвина.
— Эдвин! — повторил я, словно один этот звук мог объяснить сразу все, каждую из тайн вселенной. — Вы расскажете мне что-нибудь об Эдвине?
— Зачем? — она резко поднялась, шурша, взметнулись пышные оборки, и скользнул легкой волной алый шлейф. Я заметил, что Роза всегда предпочитает одеваться только в белое или красное и ни разу в другие цвета.
— Зачем тебе что-то о нем знать, ведь ты же считал его, чуть ли не чудовищем?
Вопрос застал меня врасплох.
— Разве? — как полный дурак переспросил я.
— Твое мнение о нем с тех пор изменилось?
— Чудовище — неподходящее слово, — меня немного возмутило такое абсурдное сравнение, вдруг зачем-то примененное к красивому, юному венценосцу, встреченному мною в Виньене. — Нет, чудовищем я его никогда не считал, то есть…я не считал его монстром, но, во всяком случае, очень загадочным существом…
Я сам не знал, как это объяснить, но мое представление о нем разительно переменилось. Конечно же, дракон неизменно оставался злом, но Эдвин… Юноша, в глазах которого живет тень дракона и мудрость, накопленная за столетия. Разве можно назвать все это одним словом, подобрать какое-то точное определение.
— Как же ты запутался! — в голосе Розы не было ни малейшего намека на сочувствие, только насмешка.
