— Не обижайся на них! — Роза кокетливо оправила воздушные складки тюля на платье, подняла в воздух узкую светящуюся ладонь и вежливо, почти по-дружески помахала мне на прощание, но я успел заметить, что на ее губах играет далеко не любезная усмешка.
— Как можно сердиться на тех, кто дорог вам, госпожа! — пробормотал я, но ее уже не было рядом. Со мной остались только сонно что-то шепчущий Жервез и те, кого было невозможно ни поймать, ни вызвать на беседу, ни даже увидеть. Для того, чтобы вступить с ними хоть в какой-либо контакт, я был еще не достаточно опытен, а вот они могли проказить возле меня, сколько им угодно.
Я бы еще понял Розу, если бы она оставила меня одного в пустом доме, пусть даже не одного, а с часовыми у окон и дверей, и то бы сошло, но свести с ума моего попутчика, а потом еще и бросить нас с ним вдвоем в доме, полном опасных, невидимых сил — это было уже слишком. Она ведь без труда могла бы отозвать их отсюда, увести за собой, ведь они же все безоговорочно подчинялись ей, но, похоже, что ради меня ей не хотелось даже пальцем шевельнуть лишний раз. Зачем утруждаться ради какого-то там новичка. Пусть он со всем справляется сам. А вот Эдвин хотел говорить со мной, хотел видеть во мне достойного собеседника, если только не лгал.
Ну, вот опять мысли об Эдвине! Я должен хоть на миг забыть о нем и о Розе, которая вовсе не обязана обходиться со мной более любезно. Пусть этот дом полон нечисти, пусть здесь сами собой зажигаются фонари, вспыхивают камины и передвигаются кресла, быстро перебирая гнутыми ножками. Пусть, кроме меня и Жервеза, здесь затаился еще целый тысячный легион незримых гостей. Мне все равно. Главное, есть крыша над головой, и не важно, с кем приходиться ее делить. Я твердо решил, что проведу ночь здесь, а завтра…мы отправимся в Рошен.
Почему, снова оказавшись в Рошене, я первым делом вспомнил именно о нем, а не о ком-то из своих друзей? Зачем в эту холодную, все еще пахнущую дымом от остатков костра на площади ночь я летел именно к нему? Почему к Августину? Что в нем такого особенного, что заставляет меня вновь и вновь думать о нем? Ведь я же сам пророчил ему краткий взлет и конечную гибель, так к чему же мне лишний раз размышлять о его судьбе?
Вроде бы между нами не должно было возникнуть ничего, кроме антипатии, но, к собственному изумлению, я обнаружил, что Августин не так уж плох, как я решил вначале. Простой деревенский парень вдруг стал кумиром, и не без помощи темных сил. Августин — загадка! Кто бы мог подумать, что он останется загадкой и для меня. Как упорно он скрывал от меня имена своих покровителей, хотя знал, что я могу отсечь его белокурую, наивную голову и прочитать на вырезанном мозге то, что хочу узнать. Я еще не знал человека, в котором бы наивность и вероломство сочетались так же естественно и просто, как в Августине. Да, он был коварен, обозлен на весь мир, крайне жесток, но что-то хорошее и светлое в нем не умерло. Что-то, что можно было назвать одним словом «любовь». Любовь к демонам, верность темной стороне, преданность тем, кто в итоге погубит и его. Причем такая преданность была достойна похвалы. Конечно же, Августин осознавал, что те, к кому он так привязан, в итоге погубят и его, но его это ничуть не страшило. Он был рад умереть ради них. Рад был сделать хоть что-то, чтобы доказать свою преданность. И это меня невольно восхищало. Я нашел кого-то, кто способен был любить так же сильно и бесповоротно, как когда-то любил я сам. Мое чувство растянулось на столетия, а вот что будет с Августином…
В его окне был заметен тусклый оранжевый огонек, слышался шелест страниц. Должно быть, подписывает приговоры, не без сарказма подумал я и только тут понял, что скрипа пера — то не слышно, только мягко шуршит бумага, но чернильница стоит на столе нетронутой, заточенные перья кучкой лежат рядом с ордерами на аресты, и какой-то беспокойный дух — часовой небрежно играет с ними, развалившись прямо на столешнице. Другой, тот, что должен был бы дежурить возле окна, лазает под дверью, пытаясь собрать обрывки интересных разговоров, чтобы потом донести все услышанное до слуха своих господ. Похоже, Августин никогда не сидит в одиночестве, рядом с ним всегда кто-то незримо присутствует. Это значит, что его тайные господа, либо действительно относятся к нему с какой-то толикой симпатии, либо очень волнуются, как бы такой ценный слуга от них не убежал.
Вряд ли Августин захотел бы убежать, даже бы, если у него была такая возможность. Крепче любых магический цепей и подписанных кровью договоров его удерживали собственные, необычайно сильные чувства. Чувства, которые он так тщательно и умело скрывал ото всех людей. И только духи знали его тайну.
