Бежать отсюда, вот единственная мысль, которая в подобной ситуации могла прийти в голову человека. А я хоть постепенно становился колдуном, все-таки пока что ощущал себя всего лишь человеком, еще более слабым, чем остальные смертные оттого, что он знает о могущественных врагах, притаившихся рядом, а все остальное человечество — нет.
Огромные ангельские крылья почти задели мою макушку, но ведь ангела в этом доме быть не может. По крайней мере, настоящего. Данный мне при крещении хранитель, должно быть, уже давно меня оставил, как только я взялся за книгу колдовства, а взамен ему из ада явился один из падших ангелом, возможно, как раз тот, который сейчас полз прямо надо мной по потолку.
— Нет, что ты, Колетт — демон Люциана, а не твой, — возразил кто-то с такой непривычной серьезностью, что я усомнился в том, что слышу голос одного из своих личных духов. Может, со мной заговорил кто-то из чужих духов. Хотя с какой стати, им, принадлежащим не мне, говорить с незнакомцем.
Возможно, чья-то рука, вынырнувшая из пустоты, и схватит меня за шиворот, но все-таки стоит попытаться сбежать. Тихий шелест остался сзади, как и ступеньки лестницы. Я почти добежал до двери, как вдруг кто-то окликнул меня. Я обернулся и заметил Люциана в тускло освещенном лампадой проеме приоткрывшейся подвальной двери. Колетт стояла позади него, уже без крыльев и без неестественно длинных рук, помогавших ей еще минуту назад карабкаться по гладкой поверхности потолка. В старомодном, но все равно очень элегантном платье, расшитом жемчугом, она была похожа на призрак. Ее губы тронула лукавая улыбка, когда наши глаза встретились.
— Ты смог вернуться? — с искренним изумлением выдохнул Люциан. Он, кажется, был уверен в том, что никогда уже больше меня не увидит. Его вопрошающий взгляд устремился на Колетт, но та лишь легко и пренебрежительно взмахнула рукой, словно указывая на кого-то, кто виноват во всем. Кого-то, кто в доме не присутствовал, но нежелательного вмешательства которого вполне можно было ожидать, раз уж поселился в этом городе.
Я смерил долгим взглядом их обоих, стремясь запомнить каждую черту тех, кого могу больше уже никогда не увидеть, проживи я хоть целую вечность. Хотя зачем мне их запоминать, ведь я их совсем не знаю. Знаю только то, что они те, кого надо бояться. Похожие на Эдвина, возможно такие же, как он, очевидно, случайно принявшие меня за одного из своих.
Люциан, явно, выглядел удрученным и немного растерянным. Он печально посмотрел на меня, но, не прощаясь, а словно бы произнося: «я не боюсь тебя или того, кто тебя защищает, а боюсь за тебя». Если таковыми в этот момент были его мысли, то Колетт тоже их услышала.
— Пусть идет, — снисходительно махнула она в мою сторону. — Один бы он еще сошел, но вместе со своей ношей он нам не нужен, ведь так?
А потом, как колокольчик зазвенел ее смех, высокий, чистый и не умолкающий, он длился нестерпимо долго, и, казалось, что в своем звучании он не одинок, потому что каждая стенка дома вторит ему. Неужели под каждым листиком плюща притаилось нечто, что вторит этому ха-ха-ха и наполняет весь дом протяжным, многоголосым неземным звуком.
Я не стал ждать, что произойдет дальше, просто толкнул дверь и выбежал из дома. Стоило только переступить порог, как она захлопнулась за мной, чуть не прищемив голенище сапога. Окна дома, как недремлющие оранжевые глаза монстра, казалось, наблюдали за мной. Во всяком случае, ощущение было подавляющим, словно я попал в поле зрение не окон дома, а глаз жуткого гиганта, который стремится растоптать каждого проходящего мимо, как насекомое.
