— И вы хотите, чтобы я опять сам разбирался с поломкой, нет уж, на этот раз чините экипаж сами, — стал яростно протестовать юноша, в котором я, наконец, узнал Жервеза. Какими судьбами? Я встретил на чужбине одного из своей труппы и кого? Того, мои отношения с кем можно было назвать, какими угодно, но только не дружескими.
— Жервез! — окликнул я его, все-таки немного обрадованный столь неожиданной встречей.
Он обернулся, немного сдвинул шляпу со лба, чтобы лучше видеть, и его глаза расширились от удивления.
— Ты, — пробормотал Жервез так, словно видел призрак.
— Кто же еще, — немного смущенно отозвался я.
— Так, значит, жив все еще, — удивление Жервеза незамедлительно сменилось гневом. — И это после того, как все наши отправились на тот свет. Все из-за тебя, колдун! Это ты сотворил заклинание с золотом, чтобы отдать своему дьяволу нас всех. Сам-то, наверное, уже откупился от него за счет чужих жизней.
— Эй, потише, парень, а то распугаешь всех, кто еще хочет продолжать путь, — оборвал его кучер и бросил извиняющийся взгляд на меня. — За два медяка мы подвезем и вас, если, конечно, вы не предпочитаете идти пешком.
— Да, спасибо, — я поскорее вытащил золотой и хотел протянуть ему, но Жервез проворно вскочил между нами.
— Не смей никому больше раздавать своих монет. Разве мало людей ты с помощью этого трюка уже погубил? Хочешь продолжить фокусы? — заорал он на меня и продолжал бы кричать, если бы дородный и, очевидно, сердобольный кучер не оттолкнул его в сторону.
— Не обращайте внимания, он сильно выпил при последний остановке, — поспешно заверил меня возница. — Он совсем не буйный, просто…
— Я все понял, — мне все же удалось вложить в его руку с охотой принятый золотой. Он бы и дальше продолжал извиняться за Жервеза, если бы я его не остановил. Неприятно ведь, когда такой вот безумец распугивает пассажиров, неся какой-то бред.
— Я тебя убью, — со злостью пробурчал Жервез, зло сверкнув на меня глазами из-под полей шляпы, но приблизиться ко мне в присутствии кучера все же не посмел. Очевидно, решил подождать до того момента, пока мы с ним останемся наедине, без желающих вмешаться в наши разборки.
— Он, правда, скоро протрезвеет, вот увидите, — поспешил снова заверить меня кучер.
— Надеюсь, — сухо отозвался я. Мне было неприятно выносить на себе ненавидящий взгляд Жервеза. Сначала дракон, а теперь еще и этот задавака. У меня уже кулаки чесались, чтобы подраться с ним, но я упорно продолжал играть в честь и достоинство. Аристократ не может биться в рукопашную с уличным мальчишкой. Жервез, во всяком случае, был не тем, кого можно вызвать на дуэль и ждать от него соблюдения всех правил.
Жервез не угрожал больше вслух, но сделал вид, что ищет оружие за поясом, хотя рукоятки кинжала там, похоже, не было и другого оружия тоже. Наверное, пропил при последней задержке в пути, в мыслях сострил я и усмехнулся. Хорошо еще, что бывшей партнер по сцене не принял эту усмешку за вызов и не кинулся в драку.
— Ненавижу таких задир, как ты, — пробурчал он и замолчал.
— Иди, посмотри на ось, кажется, она не в порядке? — донесся откуда-то сзади голос кучера.
— Иду, — злобно выкрикнул Жервез. По всему было видно, помогать кому-либо сейчас ему совсем не хотелось.
— Ты, что задолжал ему за проезд? Или не можешь расплатиться сейчас потому, что пропил все во время последней стоянки? — не удержался я от колкости.
— Что ты? — невозмутимо, чуть насмешливо отозвался Жервез. — В отличие от тебя, я в долги никогда не влезал, не заключал никаких долговых расписок ни с людьми, ни с…вообще тебе, наверное, лучше знать, кто, кроме людей, не прочь заиметь должников.
Кулаки непроизвольно сжались, и я сдержал себя только усилием воли. Сейчас нам только драки не хватало.
— Иди, помогай с починкой, — грубо скомандовал я, чтобы хоть чем-то отплатить ему за оскорбление.
— Я не обязан помогать, и ты не имеешь права мне указывать, — возмутился он и все-таки счел нужным объясниться. — Никому я ничего не задолжал, просто, никто здесь, кроме меня, и гвоздя-то без посторонней помощи забить не сможет, не то, что починить карету или подковать лошадь.
Он немного выпрямился, гордый тем, что хоть в чем-то превзошел и меня, и остальных попутчиков.
— Да, конечно, чинить кареты и подковывать лошадей, это удел плебеев, а не дворян, так что вполне естественно, что ты разбираешься в этом лучше меня, — поддел я его.
— Помолчал бы ты лучше, если не хочешь идти пешком, — устало, но с прежней злостью проворчал Жервез. Его ничуть не смущало, что он грозится не пустить в чужой экипаж того, кто уже успел расплатиться за проезд.
— Шел бы ты лучше занимался тем ремеслом, кроме которого у тебя в жизни ничего не будет, — колкость опять вырвалась у меня сама собой. Я сам удивился тому, откуда вдруг во мне взялось столько зла. Почему мне так хочется кого-нибудь оскорбить? Ведь раньше я не испытывал по отношению к людям ничего подобного. Раньше я был совсем другим. Что же все-таки со мной происходит? Изменяются в корне только мои ощущения и чувства или же весь я?
