— Сегодня там будем пир, но как долго он продлится зависит только от вас, — отозвался кто-то из кареты и, может быть, засмеялся, точно я не расслышал.
Дама немного смутилась и быстро объяснила.
— Видите ли, мы заключили пари. Если мы убедим первого встречного стать нашим гостем, то сами можем назначить, как долго будут длиться развлечение. Конечно, это взбалмошное соглашение, но очень увлекательное.
— Если вы откажетесь, то мы проиграем из-за вас, — опять вмешался кто-то, кого я не видел.
— Пожалуйста, — попросила дама. Ее губы изогнулись в улыбке, и над ними блеснула маленькая черная мушка, какие носили, наверное, только в старину. Да и вуаль на головке дамы была, явно, сделана по старинному образцу. Такой маскарад должен был сразу меня отпугнуть, но незнакомка была такой таинственной, такой кокетливой, что я не мог не согласиться. Я уже сделал было шаг к карете, когда вдруг позади нас, на дороге, снова раздался стук копыт.
— Скорее, — потребовала дама, и я удивился, почему она так спешит, ведь дорога достаточна широка для того, чтобы на ней могли разъехаться два экипажа.
Сам не зная почему, я задержался. Мне вдруг расхотелось ехать с незнакомцами, но из-за чего я объяснить бы не смог. Возможно, сработало какое-то внутренне чутье или инстинкт самосохранения. Духи молчали, а это уже был плохой знак. Раз они не поддразнивали меня, значит, рядом притаилось что-то недоброе, что подавляет их рвение к проказам.
— Езжайте без меня, — вдруг произнес я, скорее даже не произнес, слова сами сорвались у меня с языка так, будто их вложил в мои уста кто-то другой. Возможно, один из духов, сидящих в моей сумке, а может быть и нет. Во всяком случае, отказ уже вырвался и был услышан, такой быстрый и резкий, что любой бы имел право на меня обидеться. Так что я не удивился, когда из глубины кареты послышалось приглушенное ругательство. Улыбка на губах дамы мгновенно угасла. Она больше даже не взглянула на меня, только выговорила какие-то слова, которых я не понял, обращенные то ли к спутникам, то ли к кучеру. Наверное, приказала ехать дальше, потому что карета плавно, почти бесшумно сдвинулась с места и неспешно покатила дальше в дорожную мглу. Я готов был смотреть экипажу вслед, но тот слишком быстро исчез во мраке.
Теперь единственной моей надеждой был второй проезжавший экипаж. Я решил, что лучше подожду его, но он, как назло, остановился, не доехав до меня нескольких метров.
— Ну, что там такое? — донесся недовольный ворчливый голос кого-то из пассажиров. — Неужели опять сломалось колесо? Если мы будем задерживаться в дороге каждый час, то так никогда и не проделаем даже полпути.
Брань. Упреки. Вполне человеческая агрессивность и раздраженность. Я был несказанно рад в этот миг слышать даже ругань. Скандальные пассажиры — это уже неплохой знак. Это значит, что в карете точно едут не бесплотные, молчаливые призраки, а самые настоящие, живые и склонные к раздражительности после работы люди. Обычно меня злило то, что уставшие труженики пытались выместить свое недовольство на других, но сейчас я был даже рад слышать знакомые, укоризненные нотки. В конце концов, лучше с кем-то поссориться, но все же влезть в отъезжавший от Виньены экипаж, чем кинуться назад и сгореть заживо в неземном драконьем огне.
Не дожидаясь, пока остановившаяся карета снова двинется в путь и поравняется со мной, я сам побежал к ней.
— Нет, это уже совсем невыносимо, — с грохотом хлопнула дверца, и из экипажа выпрыгнул худой молодой человек, смутно напомнивший мне кого-то.
— Скажите, любезный, уж не хотите ли вы, чтобы мы все, включая лошадей, заночевали прямо здесь, на дороге? — с яростью набросился он на кучера. — Что, будем стоять и ждать, пока утром какие-нибудь всадники наедут на нас? Я-то рассчитывал провести ночь хотя бы на постоялом дворе, а не посереди проезжей дороги.
— Лучше помолчи и помоги посмотреть, что сломалось, — равнодушно, как младшего помощника, одернул его возница.
— То есть, вы даже не знаете, в чем причина остановки? — возмутился пассажир. — Может, все — таки на этот раз ничего не сломалось?
В его голосе зазвучала надежда, наигранная, почти театральная, и эти звуки тоже показались мне знакомыми. Что удивительного? Я снова вспомнил сцену, свою недолгую карьеру актера, свой успех, и мне стало грустно. Я столько имел и столько потерял. Конечно, я имел в виду не только сцену, и не только поместье де Вильеров, но, возможно, и целую жизнь, которая могла бы оказаться совсем иной…чуть более счастливой, не омраченной тенью дракона и не озаренной золотистым блеском кудрей лжеангела. Без появления Эдвина это была бы просто жизнь, немного солнечная, немного трудная, но не загубленная.
— Лошади отказывают ехать дальше, значит, все-таки что-то не так, — кучер небрежно бросил поводья пассажиру и сам тяжело слег с козел. Его грузная фигура рядом с худощавым молодым человеком смотрелась несколько комично.
