Едва дождавшись утра, хладнокровный убийца сначала направился домой, чтобы забрать новенький пистолет ТТ., подаренный буквально накануне, за отличные результаты службы и в связи с грядущим повышением. Нашлись и документы, подтверждающие процесс незавершённой регистрации наградного огнестрельного оружия на имя Вадима, за что семья Январёвых, подарившая дорогой и опасный предмет своему сотруднику с нарушением регламента передачи, получила солидный штраф.
До конца осознавая свою вину, рано утром, Таршин Вадим Михайлович покончил жизнь самоубийством, выстрелив себе в висок, неподалёку от места захоронения жены.
Дело вышло резонансным. Вскоре, только ленивый человек в Медведьевске, не обсуждал события злополучной ночи, припоминая Вадиму все мыслимые и немыслимые прегрешения.
Ожидаемо, семья Алёны, поддавшись давлению со стороны, также обвинила Вадима во всех смертных грехах, принципиально отказываясь принимать очевидное родство дочери и зятя, рьяно настаивая на том, что тело молодой мамы должно упокоиться в общей могиле семьи Дубровиных. Демонстративно, при поддержке населения, Ольга Александровна забрала маленькую внучку к себе домой, яростно проклиная весь род Таршиных.
Логические доводы матери Вадима – Надежды Петровны, которая вопреки всему, что вылилось на её голову, держалась на людях надменно и уверенно, семья Дубровиных так и не приняла во внимание. Тяжёлый разговор состоялся накануне первых похорон, в подъезде пятиэтажки, на лестничной клетке третьего этажа, где всю свою сознательную жизнь жили родители Алёны:
– Послушайте же, Александр Владимирович! Вы ведь еще пожалеете о приятом решении! Вы, и ваша многоуважаемая Ольга Александровна! И Вадим, и Алёна очень сильно любили друг друга. У них есть общая дочь, наконец! Я не знаю, что произошло в ту ночь, но негоже хоронить их в разных сторонах.
– По моему скромному мнению, уважаемая Надежда Петровна, после всего того, что установило следствие, вмешиваться в наши дела с вашей стороны минимум невежливо – от ярости, едва шевеля непослушными губами, еле выдавил из себя в ответ, раскрасневшийся и взопревший отец Алёны.
– Александр Владимирович! Побойтесь Бога! Я хорошо знаю вашу дочь и своего сына. Он бы не смог и пальцем тронуть женщину, подарившую ему дитя. Вы бредите, Александр Владимирович…
– Прервите же свои дальнейшие разглагольствования, Надежда Петровна! – из глубины квартиры на лестничную площадку вышла мама Алёны, – Напрасно стараетесь. Я не изменю своего решения, пока нахожусь в здравом уме и при твёрдой памяти и, если вас не затруднит – вам нужно оставить нашу семью. Навсегда. Мы заняты приготовлениями к мероприятию. Пошли, Саша.
Из глубины квартиры раздался крик Василисы, которую нужно было кормить. Громко хлопнув дверью, родители Алёны оставили мудрую и сильную женщину одну, в темноте грязного подъезда.
Надежда Петровна прекрасно понимала, что отныне, в маленьком городке, ей не дадут проходу. Сын погиб. Внучка ревела за дверьми квартиры, куда ей никогда не дали бы войти.
Благодаря неожиданной денежной помощи от Сергея Викторовича, который оказал очень серьёзную материальную поддержку семье Дубровиных, она была спокойна за будущее Василисы. Властный бизнесмен фактически, на долгие годы, обеспечил безбедное существование внучке Надежды Петровны. Этого было достаточно, чтобы принять радикальное решение прямо на лестничной клетке – справедливости при жизни она не ждала.
Поднявшись на два этажа выше, пожилая женщина распахнула окно и сделала уверенный шаг навстречу сыну…
На похороны Алёны пришло очень много народу. История получила невероятно широкую огласку, поэтому, помимо родственников и друзей, присутствовало очень много посторонних лиц, соболезнующих семье Дубровиных.
На похороны Вадима и его матери не пришёл никто. Их тела быстро схоронили на окраине кладбища, усилиями сотрудников охранного агентства «Вымпел». Особенно старался непривычно улыбчивый Фёдор, который смог значительно поправить своё материальное положение, благодаря ложным показаниям, данным следствию.
На этом история могла бы окончиться, но это было только началом.
Началом легенды.
Зрение, покрывшись серой рябью помех, вспыхнуло ярчайшей, белой вспышкой нестерпимости и, абсолютно расфокусированное, вновь проявило мир живых, калейдоскопом образов, окончательно запутав сознание нового существа, охваченное паникой.
Существо не сразу вспомнило кто оно или что оно. В темноте замкнутого пространства потребовалось какое-то время, чтобы разрозненные кусочки информации, сложились в первую структуру последнего воспоминания. Вспомнив выстрел, понемногу, существо, восстановило и события, предшествовавшие убийству.
