Все пять дверей, ведущих в зал, отворились, и через каждую из них вошло по вооруженному мужчине. Воительница медленно повернулась, напряженно вслушиваясь, ее меч с легким звоном покинул ножны. Все противники приближались к девушке одновременно, но воспитанница принца не стала дожидаться атаки – сама сделала замах с одновременным подшагом вправо, и, опустив меч, одним ударом разрубила ближайшего бойца до середины груди, прежде, чем тот защитился. Тут же, уходя от удара клинка подошедшего сзади противника, присела, крутанулась, так что одна ее рука держала на себе вес тела, а ноги, подобно ножницам, захватили тело мужчины. Воительница, не подключая руку с мечом, оттолкнувшись от пола только одной другой, повалила врага на пол, сама же тотчас вновь вскочила и замерла, вслушиваясь. Третий противник подкрался к ней беззвучно и так же тихо занес для удара секиру. Но свист опускающейся стали выдал врага: девушка развернулась, отступив в сторону всего на полшага, мечом разрубая древко оружия, а вместе с ним и голову бойца. Брызнувшая из среза кровь пополам с внутричерепной жидкостью намочила черную ткань платья. Девушка брезгливо провела рукой по груди.
– И не жаль тебе изводить своих людей? – шепнул принцу гость.
Мечнице предстояло сразить еще двоих. Один из них сейчас стоял прямо у нее за спиной.
– Нет. Она лучше тысячи воинов, посмотри. Настоящая машина для убийства. Для этого она и была сделана.
– Разве?
Наконец не осталось ни одного противника. Девушка замерла посреди зала, напряженная, со сведенными уставшими мышцами меж лопаток. Но вокруг царила тишина: не открывались двери, не слышались шаги. И воительница устало выдохнула, сняв ленту с глаз.
– Мои победы к твоим ногам. – Улыбнулась девушка и, подойдя к подножию трона, опустилась на одно колено.
– Ну разве она не восхитительна? – самодовольно произнес Габриэль, поглаживая бледный подбородок. – Такая красота может быть только рукотворной, ты согласен?
К разгоряченным плечам и лицу девушки прилипали длинные ярко-рыжие пряди. Двери, из которых во время боя выходили противники подопечной принца, снова открылись, впуская еще воинов. Воительница, не переставая улыбаться, вскочила на ноги и снова бросилась в бой, на сей раз – с открытыми глазами.
– Ты прав, – задумчиво произнес гость Габриэля. – Она воистину прекрасна.
Чуть позже Габриэль, гость и воспитанница принца вновь увиделись – на торжественном ужине.
– Все это великолепие в честь Вашего приезда, – поведал Габриэль, широким взмахом руки указывая на длинный стол, от начала и до конца уставленный всевозможными яствами. – Здесь лучшие блюда Благого и Неблагого дворов, а также пища людей. Есть и вино.
Гость усмехнулся и принял из рук принца кубок.
– Вы знаете, как мне угодить.
Мужчины сели, но не приступили к еде, ожидая к столу воспитанницу принца. Разве что гость позволил себе пригубить хмельного напитка. Наконец дверь в конце трапезного зала распахнулась, и вошла подопечная принца в алом платье, не уступающем по цвету ее волосам.
– Мы ждали только твоего прихода, Вида. – Улыбнулся Габриэль. Гость тоже не смог сдержать движения губ, невольно изогнувшихся, но поспешил скрыть это, поднеся ко рту кубок.
Вида заняла место рядом с принцем, по его левую руку, таким образом оказавшись напротив гостя.
– Меня зовут Мертен, госпожа, – представился мужчина. – Я подумал, что раз уж я знаю Ваше имя, то Вы вправе знать и мое.
– Это вполне справедливо. – Сдержанно улыбнулась Вида и перевела взгляд на Габриэля.
– Можем приступать. – Кивнул принц, разрешая начать трапезу.
Весь ужин мужчины обсуждали то, что им приличествовало бы обсуждать: оружие, политику Дворов, войны и охоту. Вида не принимала в разговоре участия, однако так хитро поглядывала на принца, что Мертен догадался: девушке явно есть что сказать, но Габриэль, видимо, запретил ей открывать рот. И гость даже понимал, почему. Прекрасно понимал. Габриэль не стал бы просить собственную жену придержать язык, если бы таковая была и могла бы поддержать беседу. Но позволить «воспитаннице» недвусмысленно продемонстрировать, кем она на самом деле является? О нет. Никогда. Однако Мертен знал это и без него.
Потому что, пусть Вида этого и не могла помнить, они с ней были знакомы ранее.
Когда ужин закончился и слуги убрали со стола, принц предложил гостю продолжить разговор в гостиной. Но Мертен сослался на то, что устал с дороги и предпочтет отправиться в свои покои. Вида вызвалась проводить его в комнату.
– В любом случае, я также сейчас собиралась уйти к себе. А нам, кажется, по пути. Моя спальня находится в том же крыле, что и покои для гостей.
Габриэль отсалютовал воспитаннице, уже взявшей под локоть его друга, бокалом и, потеряв к ним обоим всякий интерес, сел в кресло у камина. Взгляд принца был прикован к огню еще долгое время после того, как за Видой и Мертеном закрылась дверь.
– Ты же не помнишь меня? – спросил гость, когда они с девушкой отошли на достаточное расстояние от зала.
Вида обернулась. В ее глазах мужчина прочел неподдельное изумление.
