– Ну разумеется. Твой хозяин не стал бы так рисковать, хоть наше знакомство и сослужило ему хорошую службу. Венценосные особы не любят слов «прости» и «спасибо». А твоя память стерта. Я прав?
Гость протянул руку, желая дотронуться до подбородка девушки, но Вида ударила его по ладони и отступила на шаг.
– Если бы я тебя коснулся, ты бы закричала? – Ласково улыбнулся Мертен.
– Нет. – Вида исподлобья взглянула на мужчину. – Я бы Вас убила. И Габриэль не сказал бы мне и слова против. Вам ли не знать.
Мертен тяжело вздохнул и потер лоб.
– Прежде ты была милой девчушкой, вовсе не такой злой. И очень молчаливой.
– Я уже раскаиваюсь, что вызвалась проводить Вас.
– Послушайте. – Мужчина потерял терпение. – Я знаю, как это прозвучит, но прошу Вас, послушайте! Мы были знакомы раньше, и, поверьте, очень близко. Нет, я не подразумеваю ничего плохого, я имел в виду… ох, ладно, не важно. Единственное, что я действительно хочу донести до Вас – бегите. Вы тут не на своем месте. Встаньте перед зеркалом. Посмотрите на себя. Каждая отметина на Вашем теле – прожитая жизнь. Вы не помните ни одной. Вы не помните ни меня, ни Натаниэля… Карла. Я прав?
Вида отступила еще на несколько шагов назад.
– Что Вы несете? Вы сумасшедший… или выпили слишком много.
Гость хотел было сказать еще что-то, но не нашел слов. Он так и остался стоять с умоляюще вытянутой рукой, глядя вслед спешно удаляющейся девушке, каблучки которой отбивали четкий ритм, словно часы, отмеряющие секунды в камере смертника. Во всем замке только Мертен мог бы подумать о подобном сравнении.
Вида зашла в комнату, заперла дверь на замок и только тогда с облегчением вздохнула, прижалась спиной к гладкой деревянной поверхности. Рука девушки еще подрагивала на медной ручке в виде еловой шишечки.
«Почему? Он не сказал ничего такого, что действительно могло бы взволновать меня… или кого бы то ни было, – Вида закусила губу и почувствовала, насколько вся напряжена, от пальцев ног до макушки. И как сведено судорогой обычно бесстрастное лицо. – Опьяненный человек может наговорить много такого, о чем ему потом придется жалеть… И нет никакого повода верить словам Мертена.»
Рассудив так и успокоив дыхание, девушка отошла от двери, но, проходя мимо зеркала, вдруг остановилась: встала прямо и, кажется, впервые посмотрела себе в глаза. Своему отражению – и рыжеволосой воительнице показалось, будто из-за стекла на нее взглянула незнакомая женщина. Вида потянула лямки платья вниз, на мгновение опустив взгляд. Отчего-то в груди разлился холод, как предупреждение, как ожидание беды… Шелк послушно лег складками ткани у ног, девушка вскинула голову, снова впиваясь глазами в зазеркальную копию себя самой. Или как две капли воды похожей на нее чужой женщины.
Вида провела рукой от шеи по груди, по талии, остановив ладонь у бедра.
«Мое тело все в знаках и символах, словно звездное небо. И читать его умеет… страшно подумать, возможно, только Мертен. – Девушка глубоко вдохнула будто внезапно ставший горьким воздух. – Как ни печально. А я и впрямь не помню. Ничего.»
Вида провела руками от запястий к плечам, не в силах оторвать взгляда от своего отражения.
«Откуда эти полосы? Почему мне кажется, что они были на мне не всегда? И почему мне кажется, что я должна знать, как заставить их исчезнуть?.. О ком еще упоминал Мертен? Какой-то Натаниэль, Карл…»
– Карл!
Девушка скинула с ног платье и бросилась к шкафу, но на секунду замерла, оперлась руками о стену, чтобы не упасть. Грудь рыжей воительницы тяжело вздымалась.
Вида вспомнила.
С остервенением девушка принялась срывать с волос жемчужные нити и украшения с шеи. Теперь все, что дарил ей Габриэль, казалось будто напоенным ядом. Ядом лжи. Мертен был прав: она тут была не на своем месте.
Вида достала из шкафа платье для тренировок и сняла со стены меч. Так просто ее никто не отпустит, можно же догадаться. А значит…
– Придется пробиваться с боем. – Девушка решительно стиснула зубы. Но уже через секунду губы ее растянулись в улыбке, словно у ученицы, которая вдруг вспомнила то, что от нее требовал учитель.
Ведь некогда учителем Виды был Мертен.
Гостю принца была отведена одна из лучших комнат. Роскошная кровать так и манила к себе: предаться сну или веселью с прелестной девушкой, которую также предложили Мертену. Впрочем, мужчина отказался от смуглой рабыни в полупрозрачных одеждах: он никогда не был сладострастен, да и сейчас его мысли занимала только одна женщина, его ученица. И Мертен отчаянно надеялся на то, что Вида сумеет выбраться из замка невредимой, потому как на этом свете было всего три человека, которые знали, как излечить ее раны: Габриэль, которому в эту ночь предстояло стать ее врагом, Карл, который в эту ночь находился на другом краю Земли, если не в другом мире, и сам Мертен, которому в эту ночь предстояло умереть.
Гость сидел на кровати, скрестив ноги и смиренно ожидая развязки.
И вот – двери в его покои с грохотом отворились, впуская внутрь разъяренного Габриэля и несколько его стражников.
