– Кое-кто обещал угостить меня шикарным ужином, когда все закончится, – напомнил Костя.
– Все только начинается, – возразил Бондарь, покидая комнату с телефоном в руке.
На первом этаже было значительно прохладней, хотя об уюте говорить не приходилось. Усеянная мухами липучка, свисавшая с потолка, порождала ассоциации с висельниками и моргом. Бондарю даже почудилось, что в кухне попахивает формалином, хотя, разумеется, это было не так. Просто мысли у него работали в определенном направлении. Сдавалось ему, что нынче население земного шара уменьшится на пару-тройку человек.
Первым делом он позвонил Ариане номер два, дабы выяснить, намеревается ли она лично почтить своим присутствием Камышовую бухту, о которой толковал Малютин.
Сняв трубку, она разыграла маленький спектакль, сопровождавшийся сонным бормотанием и бесконечными позевываниями. Предложение встретиться через час-другой было воспринято без всякого энтузиазма.
– Я совершенно выбилась из сил, – промямлила Ариана, которая еще недавно проявляла себя весьма энергичной особой.
– Мы могли бы просто поболтать, – настаивал Бондарь.
– Не выйдет. После бессонной ночи я и двух слов связать не в состоянии.
– Как насчет того, чтобы поужинать вместе?
– Помнишь мою фигуру? – томно спросила Ариана. – Так вот, это самое ценное, что у меня есть, поэтому я ее берегу. Наш прошлый ужин был превосходным, но теперь мне придется посидеть на диете. – Издав зевок, она поправилась. – Полежать. В тишине и одиночестве.
– Ладно, – смирился Бондарь. – Тогда я заеду за тобой ближе к ночи.
– Зачем?
– Чтобы отвезти в «Ярд».
– Не стоит, – сказала Ариана. – Сегодняшнее выступление не состоится.
– Почему? – спросил Бондарь.
– Стас и Елена позвонили мне и попросились в отгул. Им нужно срочно проведать кого-то из родственников.
– Тогда я заеду, чтобы скрасить твое одиночество.
– Слушай, кончай выдумывать поводы, – резко произнесла Ариана. – Если так уж приспичило трахнуться, то прогуляйся вечерком по Приморскому бульвару. А меня не доставай, ладно? На сегодняшний день я для тебя умерла.
– Умерла так умерла, – согласился Бондарь. – Только напрасно ты с этим торопишься. Воскресать значительно труднее, чем умирать.
– Как-нибудь сама разберусь.
– Что ж, тогда долгая лета…
– Типун тебе на язык!
Гудки отбоя ввинтились в ухо Бондаря. Отключив трубку, он уставился в пространство, припоминая номер телефона, продиктованный Еленой Потоцкой. Это заняло несколько секунд, а потом палец пробежался по мелодичным клавишам.
Как Бондарь и предполагал, на другом конце провода никто не ответил. СБУ позаботилась о том, чтобы болтливые супруги временно исчезли со сцены. «Будет печально, если украинские рыцари плаща и кинжала возмутся за Стаса и его сексапильную женушку по-настоящему, – подумал Бондарь. – Они столь незавидную участь не заслужили. Игра на скрипке не такой страшный грех, как может показаться, когда ее слушаешь. Что касается раздражающей манеры Елены ронять бретельки, то с возрастом это пройдет».
Мысленно пожелав супругам благополучно дожить до глубокой старости, Бондарь набрал номер телефона Дубинского. Услышав голос настырного москвича, тот издал странный горловой звук, пронзительный, как крик экзотической птицы.
– В чем дело? – осведомился Бондарь. – Вы не рады моему звонку?
– Напротив, – поспешно возразил Дубинский. – Я думал… Я решил…
– Ну-ну, смелее.
– Вы слышали про ночной пожар в гостинице «Севастополь»? – Вопрос был задан очень осторожно, поэтому Бондарь предпочел ответить на него утвердительно:
– Разумеется. Все об этом только и говорят.
Маленький блеф возымел действие. Дубинский решил, что собеседник в курсе событий, поэтому не стал наводить тень на плетень.
– Ужасно, – заговорил он, слегка приблеивая от волнения. – Я не знал, что и думать. Вы ведь не поставили меня в известность о своем переезде. А пожар произошел в том самом номере, который числился за вами.
– Оба постояльца погибли, – сказал Бондарь наугад, припоминая подозрительную возню на чердаке гостиницы, где вечно толклись работяги, оказавшиеся вовсе не работягами. – Так?
– Это были мужчины, вот и все, что известно на данный момент, – вздохнул Дубинский. – Их фамилии в новостях не назывались. Вот я и решил, что…
– Что кровавые разборки между балаклавскими и нахимовскими продолжаются, – подсказал Бондарь. – Севастопольские бандиты совсем распоясались, верно?
Гортанный возглас повторился. Словно собеседник поднес к микрофону перепуганного насмерть павлина. А когда он обрел способность изъясняться членораздельно, то не придумал ничего лучше, чем пожаловаться:
– Я только что из гостиницы. Обошел все ближайшие стоянки, а моей машины нигде нет. Вы могли бы позвонить пораньше, чтобы не заставлять меня беспокоиться понапрасну.
– «БМВ» в полном порядке, – успокоил Бондарь Дубинского. – Правда, обивка салона слегка запачкана кровью, но ничего страшного. А дыры от пуль вообще почти незаметны.
– Все шутите, – донеслось из телефонной трубки. – Как я погляжу, ничто не может испортить вам настроение.
«За исключением вынужденного общения с тобой, темнила».
