Они вышли из здания. Его торец соприкасался с наклонной платформой, опускающейся в море. Наверняка когда-то тут вились стаи рыб, пожирающих все новые порции мясных отходов. А среди костей, устилающих дно, обитали целые полчища раскормленных крабов. «Вполне возможно, – подумал Бондарь, – что крабы до сих пор ютятся под платформой. Возможно также, что сегодня им предстоит изысканное пиршество в виде пары свежих человеческих трупов. Обидно, если один из них будет моим».
Он поспешил отвернуться и, поразмыслив еще немного, увлек Костю к остову обгоревшего автобуса, торчащему из бурьяна в двадцати шагах от производственного корпуса.
Скорее всего, «ЛАЗ» был сожжен во время татарского погрома, на который намекал Алик. Внутри было просторно. Все, что могло гореть, сгорело, остальное растащили на металлолом местные бомжи. Дождь неоднократно отмывал железную развалину от сажи и копоти, но она все равно сохранила черную окраску, сквозь которую кое-где проступали пятна ржавчины. Хрустя стеклянным крошевом, напарники выбрали самый удобный для наблюдения оконный проем и расположились прямо под ним.
– Лично я тут жрать отказываюсь, – проворчал Костя, избавившись от импровизированной повязки.
Последовав его примеру, Бондарь с удивлением обнаружил, что в автобусе дышится легче. Застарелый запах гари перебивал скопившееся снаружи зловоние. Кроме того, воздух к вечеру посвежел. Всякий раз, когда порывы ветра усиливались, до мужчин доносился запах моря, казавшийся им самым восхитительным из всех, которые им доводилось обонять когда-либо прежде. И все же близость бойни ощущалась постоянно.
Как дыхание смерти.
– У меня тоже нет аппетита, – признался Бондарь. – Так что давай отдыхать по очереди. Неизвестно, удастся ли нам поспать ночью. Первым буду дежурить я.
Не вступая в пререкания, Костя привалился спиной к борту и, свесив голову на плечо, закрыл глаза. Бондарь с завистью посмотрел на него и пожалел, что не захватил сигареты. В этой клоаке все равно никто не смог бы учуять запах сигаретного дыма. Казалось, ничто живое не посмеет приблизиться к бойне. И почему Малютину вздумалось назначать встречу именно здесь, а не на просторе, где травка зеленеет и дышится легко?
За этим вопросом в мозгу Бондаря всплыл следующий, потом еще один, еще и еще. Нанизываясь один на другой, они были звеньями одной цепи, не имевшей ни начала, ни конца. Ответов не было. Все, что Бондарь мог, он уже выяснил, а теперь оставалось ждать, какие новые сюрпризы преподнесет надвигающаяся ночь.
И она надвигалась. Верно и неумолимо, как все, что людям суждено испытать в этой жизни.
Часы показывали двадцать три часа тридцать семь минут, когда напарники увидели старшего помощника капитана подлодки Малютина Геннадия Викторовича, шагающего по скользкому пути измены Родине. Кому еще могла принадлежать одинокая мужская фигура, крадущаяся в потемках к насквозь провонявшему зданию, стоящему на отшибе? Когда мужчина оказался на фоне светлой стены, стала заметна некая шаткость его походки. Взглянув на Бондаря, Костя выразительно щелкнул себя по шее. Ответом ему был кивок. Разумеется, Малютин выпил для храбрости. Иного от него Бондарь и не ожидал.
Прежде чем скрыться в широком дверном проеме, старпом постоял на месте, пытаясь обнаружить ведущуюся за ним слежку. Его повернувшаяся в профиль голова напоминала обезьянью.
– Респиратор, – произнес Костя одними губами.
Бондарь снова утвердительно качнул головой. Теперь стало ясно, почему старпом решил произвести обмен именно на бойне. Он надеялся, что невыносимое зловоние исключит возможность засады. Кроме того, он наверняка не поленился хорошенько изучить местность и знал все входы и выходы. Если раньше Бондарь испытывал к нему нечто вроде брезгливого сочувствия, то теперь Малютин был для него ничем не лучше помоечной крысы. Двуногая тварь, решившая поживиться за чужой счет. То-то будет визгу и вони, когда ловушка захлопнется!
Не учуяв ничего подозрительного, Малютин проскользнул внутрь здания живодерни. Бондарь с Костей переглянулись. Решение старпома прибыть заблаговременно облегчало их задачу. Уверенные в успехе операции эсбэушники не удосужились выставить дозор. Никто из подручных Арианы так и не появился. Это означало, что Бондарь и Костя здесь одни и у них имеется предостаточно времени для захвата «Флексонома» вместе с его похитителем. Таким образом, необходимость вооруженного столкновения с сотрудниками СБУ отпадала. Единственным противником Бондаря и Кости был подвыпивший Малютин, затаившийся в полуразрушенном здании.
Они уже приготовились выскользнуть из автобуса и пойти на штурм, когда до их ушей донесся шум подозрительной возни. В окнах цеха промелькнули смутные тени. Раздался сдавленный стон.
Глаза взглянувшего на Бондаря Кости гневно сверкнули. Он дважды топнул ногой и показал пальцем сначала вниз, а потом постучал им же себя по лбу. Его яростная мимика и жестикуляция не требовали устных пояснения, и все же он прошипел, не сдержавшись:
– Прош-ш-шляпили!
