– Ага, – подтвердил Костя. – У нас ночью свидание с туземными барышнями. Гуляем, братишка.
– Лапшу эту прибереги для кого-нибудь другого, парень. А поспать – поспите, дело полезное. Только в каюту спускаться не советую. – Алик опять плюнул в море. – Там засохшей кровищи полно. Тоже какие-то весельчаки погуляли.
– Тебе что-нибудь известно об этом? – спросил Бондарь, укладываясь на палубу и мостя под голову бухту пенькового каната.
– Не больше, чем вам. Меньше знаешь – живей будешь, понятно?
Возразить на это было нечего. Пришлось сомкнуть веки и погрузиться в сон. Самое подходящее занятие для тех, кому не суждено провести ночь в постели.
«Афалина» замедлила ход, широко распустив водяные усы под носом. Впереди раскинулась гавань, смотревшаяся с моря как игрушечная. Поселок, прилепившийся к склону горы, состоял из похожих друг на друга домишек. На сплошном зеленом фоне они казались очень беленькими и очень чистенькими. Прямо картинка из детской книжки, в которой нет ни одной страшной сказки. Зависшее над горой облако напоминало голову доброго великана, надувшего щеки.
Чем ближе становился берег, тем непригляднее он выглядел. Полуразвалившиеся бетонные заборы, заросшие бурьяном пустыри, груды ржавого железа. Слева тянулись явно заброшенные склады, справа возвышалась махина заводского цеха. Обращенная к морю стеклянная стена чернела многочисленными провалами. Приткнувшийся рядом подъемный кран выглядел так, будто заглох еще во времена сотворения мира.
– Плиты видите? – крикнул Алик. – Здоровенные такие. В море уходят.
– Видим, – подтвердил Бондарь, сонно глядя в указанном направлении.
– Это и есть бойня. Не знаю, как вы туда без противогазов сунетесь. Вонища – не продохнуть. Две ямы дохлятиной доверху забиты.
– Останки буренок? – предположил Костя.
Алик ухмыльнулся:
– Буренок, кооператоров сраных… Кто теперь разберет?
Бондарь посмотрел на него с возрастающим любопытством. Сдавалось ему, что их курчавый Геркулес промышлял не только контрабандой и браконьерством. И что положиться на него можно. Не потому, что он воспылал к спутникам братской любовью или жаждал совершить парочку бесплатных подвигов в предстоящей заварухе. Просто такие вот прямодушные геркулесы с уверенными движениями и независимыми манерами не привыкли нарушать слово. Раз уж Алик взялся помогать, то в беде не бросит, в случае опасности не сбежит. И все же Бондарь счел необходимым проинструктировать его на сей счет.
Выслушав его, Алик с достоинством кивнул:
– Задача ясна. Стоять на приколе, никуда не рыпаться. Троекратный свист означает, что я должен сниматься с якоря и полным ходом двигаться к бойне. Там причал имеется, так что можно подойти вплотную.
– Главное, не перепутай направление, – сказал Костя. – А то я знавал людей, у которых в минуты опасности приключается полная дезориентация в пространстве. Им кажется, что они спешат на помощь, а сами оказываются хрен знает где, за тридевять земель. Такая метаморфоза, братишка.
– Видал я другие метаморфозы, – откликнулся насупившийся Алик. – К примеру, у какого-нибудь говоруна рот не закрывается, а в следующую минуту, глядь, он уже помалкивает в тряпочку да челюсть обеими руками придерживает, чтобы не отвалилась.
– Готов продемонстрировать?
– А чего тут особо демонстрировать. Задену невзначай, вот и будет иллюстрация. Любуйся, сколько влезет. Что это, мол, за морда распухшая на меня из зеркала смотрит?
– Так иди сюда и задень меня, братишка, – предложил Костя потеплевшим голосом. – Мне как раз размяться после сна не мешает.
– Отставить! – строго прикрикнул Бондарь. – Только членовредительства нам сейчас не хватает.
– Вы за своего дружка не беспокойтесь, – сказал Алик, выключая двигатель. – Все при нем останется: и руки-ноги, и член, и голова с задницей. Просто, пока он их на места прикручивать будет, у него время для размышлений появится. На тему: стоит ли разевать пасть не по делу.
«Афалина» бесшумно заскользила к деревянному причалу, треть пролетов которого давно сгнила, а еще одна треть выглядела так, словно по ним прошелся танк. Вокруг царило запустение. От заброшенной бойни ощутимо тянуло смрадом. Роящиеся над ней чайки орали дурными голосами и, ухватив съедобный кусок, спешили унестись в открытое море.
В какой-то момент пассажирам почудилось, что катер врежется в черную сваю бортом, но Алик даже пальцем не пошевелил, чтобы избежать столкновения. Как выяснилось, его расчет был точен. Они причалили без сучка без задоринки. Когда инерция движения иссякла, борт катера оказался в каких-нибудь двадцати сантиметрах от дощатого помоста.
– Вот и прибыли, – доложил Алик, со значением взглянув на Костю.
Бондарь решил не вмешиваться, ограничившись коротким предостережением:
– Только вполсилы. Всю свою дурь показывать не обязательно.
Слова были адресованы непосредственно напарнику, но Алик важно кивнул:
– Я ж с понятием. Ну, подержу вниз головой маненько, ну, встряхну пару разиков. Чтобы, значит, язык поукоротился, а мозги утряслись до нужной кондиции.
