За неделю до запланированного отъезда я позвонила отцу. К тому времени мы с ним несколько раз пытались наладить отношения, но безуспешно: он постоянно куда-то пропадал с моих радаров. Однако мне нужна была помощь. Я озвучила свою просьбу: приютить дней на пять детей и разрешить поставить у него во дворе машину, так как он живет в частном секторе в городе Подольске (полчаса езды от Москвы). Я сказала ему, что сама у них не задержусь, ведь планирую за эти пять дней найти съемную квартиру и работу. Отец ответил мне, что подумает. Он перезвонил вечером. Перезвонил, чтобы сказать, что отказывает мне. Он пытался что-то объяснить, говоря мне о том, что это не только его дом, и принимать подобные решения один он не может. Для меня это были лишь слова. Он опять со мной поступил так же, как и раньше.
Помню, как ревела в тот вечер, сидя в ванной. Помню, как мне было больно и обидно. Возможно, он не был уверен в моей решительности, и боялся, что вместо пяти дней, мы застрянем у них на год. Но даже если так. Людей с Донбасса на протяжении с 2014 года принимали люди из различных уголков России, причем часто на безвозмездной основе. А здесь: родная дочь и пока что единственные внуки. Сложно передать словами всю ту боль, которая сжимала меня в тот день. Да и много раз после того. Помню, что тогда я написала статус на своей странице ВК: «Всегда и во всем рассчитывай только на себя».
Мои голубые мечты об относительно легком переезде рухнули. Но отступать я не собиралась. Мы стали изучать объявления о сдаче квартиры. Я рассматривала только юг Москвы по двум причинам: во-первых я боялась ехать через всю Москву к ее северу или другим сторонам (признаюсь, преодолеть 1300 километров преимущественно трассы М4 мне не было так страшно, как впервые покорить МКАД), а во-вторых: я все равно подсознательно хотела жить ближе к отцу (так и вышло – ехать от нас до его дома на машине – не больше пятнадцати минут).
Подходящая квартира нашлась. Было непросто доказать арендодателям, что мы – адекватные и платежеспособные жильцы, когда мы находились на таком расстоянии от них. Но я старалась. Мы условились, что хозяин квартиры встретит меня с детьми по назначенному адресу 18 октября в 18.00.
Было страшно.
Я написала письмо матери и оставила его у деда. Помню, что закончила его словами: «Я тебя люблю» – те слова, которые я ни разу от нее не слышала, а если и слышала, то это было в детском возрасте, и я уже не помню этого. Я люблю ее и сейчас, но я принимаю тот факт, что она – ну вот такая! И другой она не станет.
Утром 17 октября, загрузив полную машину, всплакнув, обняв своего молодого человека, с грустью и тоской посмотрев на свою квартиру, я села за руль и поехала…
За спиной о моем отъезде говорили разное, кто-то даже через время спрашивал меня лично. Кто-то говорил, что я уехала к отцу, кто-то – что к бабушке, а особые фантазеры даже разносили слух, что я уехала к бывшему мужу. Ох уж этот маленький город! Но все это было лишь сплетнями. Я же ехала совсем одна с детьми – в неизвестность.
Ночь мы провели в отеле где-то под Воронежем, а 18 октября приехали на назначенное место как раз к 18.00. Хозяин квартиры опоздал, чем немало меня напугал: было холодно, голодно и очень устало. Но мы дождались его, и наконец-то смогли отдохнуть.
Так начиналась новая жизнь в Москве: как и у многих, она была полна надежд, которые рушились, как карточный домик.
Новый 2022 год мы встречали уже в полном, обновленном составе. Я знала, что будет сложно, но не волновалась, ведь моя профессия – фитнес тренер – была востребованной. Я без труда нашла работу в одном из фитнес клубов, и постепенно перестраивалась на работу тренера в Москве.
В феврале того года я разорвала отношения еще и со своей бабушкой. Мне очень горько из-за этого, но было не легче, когда она кричала на меня при моих детях, которые еще при жизни с отцом уяснили: мама – не авторитет, на нее можно кричать, ее можно даже бить. Бабушка прогоняла меня от моих же детей, крича: «Уйди, без тебя разберемся». Я уже знала, что такое личные границы, и отчаянно отстаивала их, за что сталкивалась с криками и претензиями: «Ну я же для вас стараюсь!». Я очень люблю свою бабулю, я благодарна ей за все, что она сделала для меня, но я увезла детей от их прошлого окружения именно для того, чтобы окружить их новым мировоззрением, помочь им увидеть иной жизненный уклад, где их маму любят и ценят, где их мама – Человек, на которого не кричат, с которым считаются и которого уважают. Где они научатся выстраивать свои границы и уважать чужие, где нет места агрессии и крикам.
Не вышло.
Однако я не теряла веры. Я знала, что у меня все получится, нужно только время. Я верила, что смогу помочь своим детям, а также смогу добиться новых высот в творчестве и в спорте.
Да, нужно всего-то – время. Я всегда говорила, что время для меня – это самая ценная валюта. Я не знала, что по меркам этой валюты, я была практически банкротом. Я не знала, что у меня рак.
Лимфома