Правда это или нет, но в XVII–XVIII веках за медными котлами и кувшинами сюда съезжались со всего Аварского ханства. Во время Кавказской войны месторождения серы и селитры, использовавшихся для плавки металла, пригодились для производства пороха, которым гоцатлинцы снабжали всю округу. Где порох, там и оружие. Мастера научились делать кинжалы, шашки и кремневые ружья, украшая их серебряными накладками с суровым, сдержанным узором.
В начале XX века эти ремесла пришли в упадок. Только в 1958 году мастер Магомед Джамалутдинов при помощи грузинских лакцев и кубачинцев обучил молодежь полузабытому промыслу и основал артель «Народное искусство», вскоре ставшую Гоцатлинским художественным комбинатом. В пору расцвета, пришедшуюся на 1970–1980 годы, на нем работали более двухсот мастеров, выпускавших ювелирные украшения, канцы и даже ковры. О былом великолепии напоминают могучие своды, облицованные речным камнем, и пара кованых узорчатых ворот, расписанных по эскизу прежнего директора комбината – заслуженного художника РСФСР Базаргана Гимбатова, автора знаменитого орнамента Базаргана.
– Здесь в советские времена средняя зарплата была четыреста рублей. Бешеные деньги! – вспоминает Гимбат Гимбатов, сын Базаргана и нынешний директор комбината. У него высокий выпуклый лоб, щеточка седых усов и властный, с хитринкой взгляд знатока женщин. – Один мастер до тысячи зарабатывал. Такую сумму на себя и потратить невозможно. Он для друзей пиво бочками покупал.
Теперь такой фокус в селении невозможен даже для богача. Сход общины – джамаата – запретил продажу спиртного. Важные вопросы решаются всем миром. Такой общинный уклад, густо замешанный на традициях и шариате, отличает Гоцатль от селений, где большинство вопросов решает глава сельсовета.
– Гоцатль – пуп мира, – гордо говорит мастер Гимбат. – Особое село. Мы – исторически вольное общество. Всё решаем сами, ханам кланяться привычки нет.
Во время выборов 2016 года глава Хунзахского района в сопровождении вооруженной охраны приехал в село. Его помощники принялись на глазах у сельчан вбрасывать в урны бюллетени в поддержку кандидата от «Единой России». Несмотря на выстрелы охранников, гоцатлинцы прогнали непрошеных гостей, а урну, в которую те все же успели закинуть несколько пачек, разбили и сожгли.
Даже дома для новых семей здесь строят сообща – родители молодоженов оплачивают только стройматериалы и специализированные работы. Вот и получается, что остаться в родном селении намного дешевле, чем переехать в город. Даже тот, кто работает в Москве или Махачкале, считает важным иметь дом на родине и проводить там отпуск. Но порой патриархальный уклад приводит к трагедиям шекспировского толка.
– В начале XX века здесь междоусобная вражда была, – рассказывает Гимбат с таким волнением, словно речь о событиях недельной давности. – Два рода схлестнулись. И двое приятелей не разлей вода, восемнадцатилетних ребят из враждующих тухумов, погибли в один день. Тогда старейшины сказали главам родов: «Ваша ненависть погубила лучших друзей. С обеих сторон убито поровну, пора примириться». И они поклялись больше не воевать. А юношей похоронили рядом. Мой прадед, прекрасный ювелир, вырезал для них из камня красивые надгробия. Это случилось в 1908 году, а краска и по сей день как свежая. С тех пор в Гоцатле друг друга не убивали, но холодок между представителями этих родов чувствуется до сих пор.
К счастью, с конкурентами по ремеслу отношения у гоцатлинцев куда более мирные. Хотя и тут не обошлось без проблем. Когда в СССР создавали республиканские бренды, аул ювелиров мог быть только один. Им стали Кубачи – да так, что незнающие люди принялись называть «кубачами» даже продукцию Гоцатля. О друзьях-соперниках Гимбат говорит с огромным уважением:
– Я преклоняюсь перед кубачинцами, их кропотливой работой над мелкими деталями. Они и блоху могут расписать. Мы же делаем упор на практичность. Оружие должно быть прежде всего оружием. Серьга – держаться в ухе. А кубачинскими кинжалами даже пользоваться не хочется, чтобы не испортить красоту. У них в горах все, до последнего камушка и деревяшки, пропитано аурой промысла. Что ни житель, то мастер. Когда спрос растет, все селение расцветает, когда снижается – приходит в упадок. В Гоцатле несколько родов занимаются промыслом, а остальные – земледелием, садоводством, строительством… Так надежней. Если я на мели, двоюродный брат или сосед всегда поможет. Даже просить не буду, сами дадут. Скажут: «Будут деньги – вернешь. Не будут – забудь». Так положено у нас по исламу и по традиции. Выручишь человека – когда-нибудь у него тоже КамАЗ с пряниками на улице перевернется, и он с тобой поделится.