Живой Дагестан полностью

– Я у одной лезгинки спросил, что означает набор точек на ее руке. Она ответила, что, когда люди ее рода умирают, они улетают в небеса и становятся звездами. Вот она и носит на себе созвездие предков. А другая женщина двенадцатью точками обозначила дюжину своих детей, чтобы они всегда были с нею. Жены оружейников накалывали сабли и щиты, а желающие забеременеть изображали на груди человеческую фигурку. Знаки отгоняли и притягивали. Чтобы муж вторую жену домой не привел, женщины вырезали на руке свастику. Другую татуировку-оберег моя односельчанка сделала, чтобы ее брат возвратился живым с войны. Но он не вернулся. В Дахадаевском районе дочери богачей накалывали себе определенные точки на пальцах. Это была реклама престижной невесты. Бедняк при виде такой татуировки сразу понимал, что ему ничего не светит. А эту точку под скулой девушка наколола просто для красоты. Как мушку.

Татуировки наносили толстой трехгранной иглой или швейными иглами, связанными по две или три. Краску делали из разведенной в воде сажи, жженой резины или сока растений. Так, в селении Гапшима использовали жимолость, растущую на кладбище. Местные называли ее кошачьей грушей. Больше недели свежая татуировка болела, порой у девушки поднималась температура. Но именно перенесенная боль давала женщине право носить рисунок с гордостью всю жизнь.

Иногда девушки становились «сестрами по татуировке», татуируя друг друга и внося под кожу кровь подруги вместе с краской. Но, как правило, татуировка была своего рода инициацией, которую проводили только замужние женщины, обладательницы собственных наколок. Знаками защищали всё, что дает повод для зависти, – красивое лицо, длинные ноги, умелые руки, большую грудь… Татуировка воспринималась как прививка от напастей и сглаза. Горянки боялись, что, если ее удалить, дух сразу вылетит из тела. Отказ посвященной женщины делать татуировку порой приводил к серьезным драмам.

Однажды в лакском селении Верхний Катрух тяжело заболела четырехлетняя девочка. Мулла соседней деревни посоветовал ее матери Кистаман для спасения дочери вытатуировать ей точку на переносице. Та обратилась к своей подруге Муслимат. Но едва она взяла в руку иглу, как ребенок закричал, забился в конвульсиях. Муслимат сжалилась и отпустила девочку. Вскоре та упала с лестницы и умерла. После похорон мать сказала татуировщице: «Раньше мы дружили, а теперь ты – мой вечный враг. Из-за тебя дочь осталась без защиты, и случай ее забрал». До самой смерти женщины больше не обменялись ни единым словом.

Семнадцать лет Габиб провел в экспедициях. Заморский ученый подбадривал его из далекой Британии и благодарно принимал собранный материал, но в Дагестане Паганелем приходилось становиться самому. С 1991 по 2007 год любознательный даргинец опросил более 500 женщин в 140 селах 35 районов Дагестана. Самой юной было три года. Самой старшей – 113 лет.