Как бы ни был огромен для маленького селения целый зал Эрмитажа, им кубачинские сокровища не исчерпываются. Покинув родной аул, ремесленники и торговцы добирались до Европы, Восточной Африки и Китая. Именно благодаря кубачинцам питерская коллекция старинной персидской керамики – первая или вторая в мире, больше, чем в самом Иране. В искусствоведении даже закрепился термин «керамика типа Кубачи» – хотя горшечников в ауле никогда не было. Особую роль здесь сыграли кубачинец Расул Магомедов и его брат, которые в 1920-х и 1930-х годах продали Эрмитажу около двух тысяч будущих экспонатов.
Расул Магомедов был человеком необыкновенной силы – мог пальцами орехи колоть – и столь же необычайной предприимчивости. Магомедовым его, впрочем, назвали только при новой власти, когда кубачинцам придумывали российские фамилии, производные от имени деда, вместо непроизносимых для русского человека старинных родовых имен, которые среди горцев сохраняются до сих пор. Односельчане звали его Расулом из рода Чикьмаммакьалла или прозвищем Кадьа-ата, которое означает – «отец Кадыра». Так звали сына Расула и его первой жены Айшат. В Кубачи родителям нередко дают своеобразные антиотчества в честь детей.
Однажды предприимчивый Расул, будучи главой села, делил наследство умершего богача, да так увлекся, что сам посватался к его вдове Халимат. Шамхал, старший брат красавицы, попробовал возразить, но Расул пригрозил, что в таком случае его брат Гаджиумар трижды произнесет «Талак!» своей жене, младшей сестре Шамхала, и выбросит ее на улицу. Так безропотная Халимат стала второй женой Расула.
Конец XIX века в Кубачах был временем расцвета ювелирного искусства, постепенно вытесняющего другие промыслы. Кольчуги превратились в изящные серебряные цепочки, каменная резьба – в инкрустацию оружия, которое кубачинцам поставляли соседи из Харбука и Амузги. Хотя литейные мастерские еще снабжали бронзовыми котлами весь Дагестан, дни их были сочтены.
Страсть к орнаменту вошла в плоть и кровь кубачинцев. Все бытовые предметы вплоть до граблей украшались гравировкой. В поездки сельчане брали медный дуршлаг со сквозным орнаментом и оттискивали его на лепешках – сама их пища была покрыта узорами. Увлечение ремеслом было всеобщим, так что в селении порой не могли найти кадия, исламского судью, приходилось звать со стороны. Всюду слышался слаженный стук молоточков, необыкновенная дисциплина распространялась даже на животных. Кошку за украденную кишку приговорили к ссылке в Сибирь.
В Кубачи после многих попыток окончательно утвердилась российская власть. С ней хитрый старейшина предпочитал ладить, и даже отправил Николаю II по случаю рождения наследника роскошный письменный прибор из серебра. Царь подарок оценил и в ответ прислал золотые часы. А вот с односельчанами Расул не стеснялся выяснять отношения – недаром говорят, что кубачинцы никогда друг с другом не ладят, так как они – из семи аулов. За строптивый нрав он поплатился – его сбросили с крыши дома и швырнули сверху каменную плиту. Расул остался хромым, но ухватистости не растерял и по-прежнему ездил торговать от Тегерана до Нью-Йорка. А его обидчик, зная тяжелый Расулов нрав, подался в бега, уподобившись старинным туукам – несчастным, которых за тяжкие преступления навек изгоняли из аула.
В 1929 году Расула раскулачили и сослали в Тотьму, но кубачинец и это обратил себе на пользу. Начальство оценило его умение чинить любые механизмы, так что вскоре он уже трудился на дому и так неплохо зарабатывал, что пригласил напарником брата Гаджиумара – иначе с обилием заказов было не справиться. Но все же, когда срок ссылки истек, семейство вернулось на родину.
Там бывшего богача встретили не слишком дружелюбно. Новые хозяева села постоянно вламывались с обысками и уносили все, что под руку попадется. Конфисковали даже гордость Расула – модное коверкотовое пальто. Но этого им было мало. Охотники за кладами не оставили в доме «кулака» ни единой целой стенки – искали замурованное золото. Жить в селении стало невозможно, и в 1939 году Расул со второй женой Халимат отправился в Эрмитаж. Директор музея Иосиф Орбели раньше гостил у кубачинца и был благодарен ему за коллекцию керамики. Он незамедлительно принял их обоих на работу. Расул стал старшим реставратором в отделе Востока, а Халимат помогала восстанавливать старинную посуду и воинские знамена. Вскоре они въехали в просторную квартиру на набережной Невы, окна которой смотрели прямо на Эрмитаж. Казалось, беды остались позади. Старик по-хозяйски заходил в покои царя, которому когда-то слал подарки, новый распорядитель дворца благоволил ему. Его вторая жена отправляла посылки первой, оставшейся в Кубачи. Но тут грянула война, и хромой Расул, путешественник, делец и реставратор, погиб во время блокады.