Экономические причины отходничества дагестанцев сто лет назад и сейчас похожи – малоземелье, бедность, безработица. Культурные предпосылки тоже одинаковые – проблема работы равных людей друг на друга. Потомственные уздени – свободные люди – не желают батрачить на бывших зависимых. Вот и выходят за пределы системы, занимаются на равнине тем, что неприемлемо на родине. А главное – никто в селе не видит, как ты грязным тяжелым трудом деньги зарабатываешь. Возвращается отходник красавчиком, на машине – естественно, «Приоре». Он – молодец и удалец, сумел срубить большой куш. В XIX веке о горцах говорили, что на набег их толкает не столько жажда наживы, сколько молодечество. Вернуться с победой, показать всем, что ты – джигит. Люди в Москве на стройке работают, в Ростове спины в поле не разгибают, а сельчане уже ждут, что они вернутся и будут сорить деньгами – успешные, чистенькие, красивые и с миллионом.
Диссертацию по луководам Цумадинского района я писала неспешно, как все ученые, особенно питерские. Ездила к ним с 2007 года. И не учла, что в Дагестане все быстро меняется. В 2011-м собралась в очередную экспедицию, а они меня огорошили: «Все, больше мы лук не выращиваем, вместо него в Москву на стройки ездим». Я – трах-тибидох! Через год с ними связалась – а они уже опять лук сажают.
Голова Хаджи-Мурата попала в Кунсткамеру случайно. Собственно, это даже не голова, а череп с нижней челюстью на пружинках. Я его однажды видела. Кое-кто считает пружинки знаком неуважения, но на самом деле они нужны, чтобы сберечь экспонат.
В середине XX века антрополог и скульптор Михаил Герасимов одолжил голову на время, чтобы реконструировать облик Хаджи-Мурата, а ее взяли и зарегистрировали как экспонат. В начале 1990-х в Кунсткамеру посыпались запросы – верните череп! Кто-то предлагал взятку, кто-то угрожал. Директор наш тогда очень нервничал – время было лихое. Ходили слухи, что ему приносили полный чемодан денег. Другой директор боялся, что музей взорвут, и даже подумывал ограничить в него доступ кавказцев. В конце концов Кунсткамера признала череп не представляющим научной ценности и списала. Но злоключения героической головы на этом не кончились. Списанный экспонат можно либо уничтожить – что, к счастью, никто не планировал, либо передать организации, либо по суду вручить родственнику. Последний вариант почти осуществили, но потомки Хаджи-Мурата не договорились друг с другом о том, кто из них главный, и череп остался у нас. В дальнейшем от кого только мы не получали запросы, вплоть до президента Дагестана Муху Алиева. Все документы Кунсткамера отправляла в вышестоящие организации – Академию наук и Министерство культуры. Оттуда нам приходили рескрипты с требованием разобраться. Мы писали, объясняли ситуацию, но указания передать череп как не было, так и нет.
Аварцы до сих пор мечтают его вернуть. Однажды нам позвонили из Артиллерийского музея и предупредили, что к ним только что явился странный кавказец, требующий показать ему голову. Они со страху признались, что она хранится в Кунсткамере, и советовали нам готовиться к скорой встрече. Мы все перепугались, но, к счастью, в музей он так и не проник. То ли заблудился, то ли отважного джигита вахтер не пустил.
Другие дагестанцы умоляли меня сказать, где голова и как ее выкрасть, готовы были сесть в тюрьму, лишь бы она возвратилась на родину. Однажды мне предложили самой похитить злосчастный череп. Обещали, что сидеть я буду на Кавказе, с невероятным комфортом, чуть ли не в пансионате «Дагестан».
В администрации поговаривают, что лучший выход – отдать голову потомкам Хаджи-Мурата. По закону чей-то родственник не может быть музейным экспонатом. Даже его часть. Если бы кто-то провел генную экспертизу и доказал родство…