Полтора часа пути. Тропинка по крупным валунам обходит прозрачное озеро Замзам, названное в честь знаменитого колодца в Мекке. Его вода считается целебной, поэтому многие паломники несут связки пустых бутылок, а круглую озерную гальку прячут в карманы, словно драгоценные талисманы. Солнце уже осветило скалы. Слышится стук, будто от далекого поезда: где-то прошел камнепад. С высоты хорошо видно, как бредут группы людей – дошкольники и согбенные бабушки, элегантные модницы и бородатые мужики, босиком шагающие по острым камням и не чувствующие боли…
После озера дорога становится пологой. В небольшом, не более метра высотой, углублении посреди скалы поблескивают камушки. Их закинули сотни паломников, уверенных, что там таится шайтан. А потому, чтобы святой Сулейман выполнил заветные желания, нужно швырнуть в эту нишу камень, да так, чтобы тот непременно остался внутри.
Святилище Эренлар совсем рядом. Но паломники не ищут легких путей. Им предстоит последнее испытание – Грехомер, узкая, почти вертикальная трещина высотой метров семь. Говорят, если человек чист душой, то пройдет сквозь нее и очистится от всех грехов, но если он сделал слишком много зла, скалы сами сожмут его, будь он даже худым, как палка. Из уст в уста передаются легенды о двух незадачливых паломниках – любвеобильной девушке и корыстном менте. Парень в толстой куртке наполовину высовывается наружу и застревает. Под общий смех ему помогают выбраться. Интересно, что у лакцев существовал аналогичный обычай – 22 июня они восходили на гору Вацилу, и их путь тоже лежал через узкий каменный коридор между двумя скалами. Но вот и священная поляна – скалистое возвышение, покрытое десятками каменных туров и ленточек. Подобные картины нередко встречаются в Бурятии или Тибете – местах, где живут шаманы и буддистские мистики. Над святилищем сияет в солнечных лучах вершина Шалбуздага – острый опасный гребень, который по силам только альпинистам. Уставшие паломники садятся возле тропы, достают припасы и принимаются обедать, зазывая всех желающих. Впереди – долгая опасная дорога вниз, ведь поскользнуться и упасть на острые камни во время спуска гораздо легче. Но вот и знакомая мечеть. Из трубы огромного самовара валит дым, возле бойни сушатся свежие шкуры, из динамиков звучат нашиды. Лагерь гудит, мелькают самые разные люди. Многих привели на гору страшные беды, но все равно они улыбаются друг другу, садятся за общие столы и обмениваются подарками. Пускай насмешники над суевериями качают головой. Это ощущение братства с незнакомыми людьми и радости, рождающейся из боли, само по себе похоже на чудо. Снизу подходят новые паломники, а мне пора возвращаться. Когда я прохожу мимо пункта сбора садака, мне вручают мешок с печеньем и конфетами – маленький клочок общей радости Шалбуздага, чтобы далеко внизу мой сегодняшний ужин с друзьями был немного похож на вечер среди паломников на священной горе.
Весь месяц Рамадан мусульмане держат пост – не едят и даже не пьют от рассвета до заката. Трудное испытание завершается Ураза-байрамом – грандиозным угощением и раздачей подарков. Неудивительно, что этот праздник – один из самых желанных и веселых. Вот только дата его наступления порой непонятна до самой последней минуты. По правилам, об окончании Рамадана и наступлении месяца Шавваль возвещает появление девятой в году молодой луны. До тех пор пока в небе не показался ее узкий серп, надо поститься, потом – праздновать и пировать. Полагаться на расчеты астрономов нежелательно, луну надо увидеть своими глазами. Хотя в последнее время духовные организации мусульман объявляют о дне Ураза-байрама заранее, путаницы меньше не стало – нередко соседние республики празднуют его в разные дни, а многие общины предпочитают по старинке дожидаться лунного серпа, не полагаясь на чужое, пусть и просвещенное, мнение.
Рассказывают, что однажды в Буйнакске капризный месяц показался на день раньше, чем ожидалось. Горожане оказались не готовы к празднику. Ни подарков, ни конфет для детей, ни столов, ломящихся от угощений! И люди среди ночи, не сговариваясь, пошли на городской рынок. А там их, о чудо, уже ждали продавцы! До утра шла бойкая торговля, в домах гремели половники и кастрюли. Город не спал, но праздник встретил достойно.
Иногда на Ураза-байрам наслаивались другие обряды. Так, в этот день в селении Чох вплоть до середины XIX века представитель тухума Османовых – потомков шейха Абдулмуслима, распространявшего ислам в этих краях, – махал шашкой в сторону Ругуджи. Остальные при этом швыряли камни в кувшин. Разбить его на мелкие кусочки считалось хорошей приметой. До сих пор в селении Урух-Сота в ночь перед праздником дети зажигают торжественный костер.