Когда сознание начинает медленно ко мне возвращаться, я чувствую себя так, словно по мне прошел каток. Все тело жутко болит и ломит, особенно в правом боку, словно мне вонзили в него что-то острое. Голова, к тому же, жутко раскалывается, и какие-то неясные силуэты и размытые картинки маячат перед глазами, пока я не гоню их прочь. Понятия не имею, что со мной происходит, и память, как назло, не желает мне подсказывать.
Пытаюсь открыть глаза, но яркий свет режет так, что хочется умереть. В потаенном уголке мозга что-то слабо шевелится и тут же затихает, так что даже предположить, что это было, я не могу. Проще лежать на чем-то мягком и не двигаться, ожидая, пока боль не уйдет куда-нибудь. Что со мной случилось? Интересно бы еще узнать, где я и как попал сюда. Может, меня похитили? И сейчас я лежу в каком-нибудь темном… нет, похоже, светлом подвале на жесткой… на мягкой кушетке с привязанными… с совсем не привязанными конечностями. Даже кляпа во рту нет. У меня очень добрый похититель?
Слабо мотаю головой, прогоняя прочь всякие нелепые мысли. О чем я вообще думаю? Прежде, чем строить какие-либо догадки, надо понять, где я нахожусь. Поэтому предпринимаю вторую попытку осмотреться. От света голова начинает раскалываться еще сильнее, но, тем не менее, мне все же удается рассмотреть просторную комнату, похожую на больничную палату с множеством коек, на каждой из которых кто-то лежит. Мужчины, женщины, девушки и юноши; накрытые белыми простынями, из-под которых тянутся прозрачные тонкие трубочки. Капельницы, значит. Выходит, я в больнице.
Пытаюсь позвать врача, но голос не слушается, и в горле нестерпимо жжет. Рядом со своей кроватью замечаю тумбочку, на которой стоит стакан с водой. В нем плавают кубики льда, окруженные крохотными пузырьками воздуха, и в попытке дотянуться до манящей жидкости, я случайно срываю со своей руки провод. Прозрачная жидкость из него медленно капает на пол, но я не обращаю на это никакого внимания. Дрожащими руками хватаю стакан и начинаю жадно глотать воду, вкус которой кажется мне чем-то невероятно волшебным.
Когда пожар в горле малость утихает, я решаюсь сбросить с себя простыню. И тут же накидываю ее обратно, обнаружив, что под тонкой тканью ничего нет. Странная тут, однако, больница, даже измятой ночной сорочки не выдали. Жалко что ли? А мне теперь пятую точку морозить… Хотя как сказать. Бедра мои обмотаны бинтами, как и ноющие ребра, и палец на руке, и вообще я весь какой-то поцарапанный и синий, словно меня неизвестно каким трактором сюда волокло. Странно, но когда я обматываюсь простыней, у меня возникает ощущение де жа вю. Словно что-то подобное со мной уже происходило. Или это мне просто приснилось?
Не хочется касаться босыми ступнями холодного пола, но если я хочу узнать, как здесь оказался, то другого выхода у меня нет. Убедившись, что простыня не соскользнет с меня в какой-нибудь особо удачный момент, я спускаю ноги с кровати и медленно встаю, ощущая теперь уже не только боль, но и слабость во всем теле. Бросив взгляд в сторону двери, которая находится в шести кроватях от меня, я все же решаю сначала добраться до окна. Тем более, оно находится совсем близко: так, что я могу видеть в нем небо. Сквозь белую дымку облаков пробивается солнце, и где-то очень далеко кто-то играет на гитаре. Я медленно передвигаю ногами, и пейзаж за окном разрастается, демонстрируя мне теперь разномастные крыши домов и верхушки деревьев. Большая часть листвы уже опала на замерзающую землю, и бредущие по площади люди одеты в теплые куртки и даже шапки.
Почему-то осознание того, что уже наступила осень, сбивает меня с толку. Отчего я так уверен, что сейчас должен быть конец лета? Смутно припоминаю, что еще недавно я ходил по пестрящему зелеными красками лесу. Или это тоже был какой-то сон, навеянный лекарствами? Потираю занывшую шею, а потом невольно касаюсь виска. Подношу к глазам пальцы и вновь удивляюсь, не обнаружив на них ничего. Странно, а на какой-то миг мне показалось, будто я увижу там… кровь?
Вздыхаю, морщусь от боли в ребрах и все же решаюсь пойти к двери. Путь кажется мне чересчур долгим, и я даже успеваю как следует рассмотреть лежащих в кроватях людей. Спокойное лицо темноволосой девушки кажется мне знакомым, хотя я почему-то уверен, что она чаще всего хмурится, а не выглядит такой, как сейчас, и это вновь не дает мне покоя. Что со мной творится? Может, я просто потерял память? Интересно, есть ли здесь вообще кто-нибудь, кто поможет мне все вспомнить?
Наконец достигаю двери и открываю ее. Не сдерживаю разочарованного вздоха, когда вижу перед собой лестницу, ведущую вниз. Хорошо хоть, что с левой стороны в стену вкручены перила, благодаря которым я преодолеваю ступеньки и оказываюсь в просторном холле. Только сейчас слышу чьи-то голоса, шелест бумаги и тихий смех. Оглядываюсь и замечаю несколько дверей, из которых открыта только одна. Уверен, что голоса раздаются оттуда.
