- Пришла… пора… показать им, - продолжает надрываться девушка. Не понимаю, о чем именно она говорит. - Пришла… пора…. проучить их!
Разномастный хор голосов поддерживает слова лидерши. Все начинают раскачиваться из стороны в сторону, махая руками и пихаясь, и я повторяю за всеми. Я чувствую злость к людям, и мне уже все равно, о каких людях вообще идет речь. Джимми рядом со мной скалится в попытке улыбнуться, и кивает мне головой, как будто бы я должен понять, что этот жест означает. Тем не менее, киваю в ответ, а девушка уже слезает с камня, уверенно шагая к лесу. К той стороне, откуда мы с Джимми пришли. И тут до меня медленно начинает доходить смысл ее короткой речи. Похоже, что единственные живые люди, которым вся эта стая собралась мстить - жители Литл-Фрот.
========== Часть 11 ==========
Мне хочется спросить, почему никто не додумался до того, чтобы напасть на ни о чем не подозревающих людей посреди ночи, но я молчу. Да и кто из всей этой разъяренной и предвкушающей свою неоспоримую победу стаи станет меня слушать? Я волочусь следом за Джимми, который еще недавно распинался о том, что мечтал отыскать своих близких, а теперь уверенно идет в город, чтобы убить их. Странная зомби-логика. Впрочем, меня это как-то мало волнует. Теперь я - часть этой стаи. Теперь они - моя семья.
Капюшон стягивает с моей головы еловая ветвь, которая, цепляясь за изрядно испачканную ткань, словно бы хочет меня остановить. Я вяло отмахиваюсь и продолжаю идти за всеми, понуро разглядывая своих новых сородичей. Они кажутся мне одинаковыми: серые лица с пустым, безжизненным взглядом, порезанные в кровь руки, местами рваная и помятая одежда. Мне не хочется думать о том, какими все они были раньше, до того, как начался этот жуткий хаос, но мысли и картинки сами лезут в голову. Мне чудятся одетые в расписанные яркими цветами фартуки домохозяйки с причудливыми прическами и мягкими улыбками, строгие бизнесмены с зажатыми в руках мобильными телефонами, хихикающие молодые люди в клетчатых рубашках и с бумажными шапочками на головах, любующиеся своим новым семейным гнездышком. В каждом из них кипит жизнь, подобно сладкому и дурманящему голову эликсиру, и несмотря на то, что я, вроде как, окончательно сдался, мне все еще хочется попробовать хотя бы глоточек этой манящей жидкости.
Тем не менее, мне уже вряд ли представится шанс это сделать. Маленький светлый огонек покорно прячется где-то глубоко внутри, в то время как его место занимает совсем уже ставший не объемным голод, и я ускоряю шаг, пока не врезаюсь носом в неожиданно замеревшего на месте Джимми. Он не замечает, что я едва не сбил его с ног, и лишь жадно вдыхает носом воздух, явно почуяв что-то. Следом за ним так начинают делать и другие мертвецы, и я невольно следую их примеру. Действительно, откуда-то с севера доносится едва уловимый и довольно-таки приятный аромат… Кажется, так пахнет еда.
Лидерша стаи недовольно хмурится и шипит, чтобы все оставались в строю и даже не думали двигаться дальше. Но пока она, в силу своей медлительности, заканчивает призыв, несколько членов стаи уже движутся навстречу аромату, трясясь в предвкушении вкусного ужина. Девушка вновь пытается напомнить, что мы и так идем есть, но ходячие, судя по всему, слишком долго просидели без какой-либо еды в дебрях тех деревьев, и сейчас все, что имеет для них значение, это не желание отомстить людям за их жестокость, а голод.
Теперь уже больше половины ходячих быстро двигаются на запах, а остальные шатаются на месте, не рискуя, но очень желая пойти следом за всеми. В конце концов, девушка сдается, хоть и рычит при этом очень недовольно, и вся стая разворачивается и идет дальше в лес. Поначалу я иду за всеми, но потом в голове что-то щелкает, как это бывало раньше, и крохотный светлый лучик, который просто каким-то чудом сохранился в моем мертвом теле, снова пытается выглянуть. Я очень сильно хочу последовать за ним, но желудок скручивается в узел от голода, и мне трудно заставить себя остановиться.
Внутренний голос, почему-то женский и смутно знакомый, пытается прорваться сквозь пелену темноты и достучаться до моего иссохшего мозга, призывая перестать думать только о своем брюхе и сделать что-нибудь стоящее. Те люди в городе… Да, я зол на них за то, как они поступили со мной. Но почему бы мне просто не попытаться их понять? Нет, не хочу. И ты, некто, сидящий в глубине моего подсознания, лучше бы замолчал и не лез со своими глупыми советами.
- А почему бы мне и не высказаться? Я ведь могу говорить, - удивительно четко и ясно звучит этот голос. - Зачем ты держал свой секрет в тайне ото всех этих людей в городе столько времени? Чего ты хотел этим добиться? Уже не помнишь? А я - помню! Ты хотел узнать, что это за болезнь и возможно ли снова стать человеком. Так в чем же дело? Зачем ты уподобляешься этому стаду отчаявшихся зомби, которым плевать на правду, на вопросы и ответы, даже на Бет? Ты помнишь Бет? Как ты увидел ее в первый раз?
