— Эффект есть, Саша. Но я понимаю, чего ты хочешь добиться. Просто мне страшно от этого. Я понимаю, но не хочу верить, что их будут слушать, слушают. Уезжая с Арктики-1, я был уверен, что окажусь в мире видящих, слышащих и действующих людей. Как я был наивен!
— Профессор, не мне вас успокаивать, не вам сомневаться в себе.
— Но почему ты, я, все мы должны на них ориентироваться?
— Потому что они и есть — потребитель. Потому что они никогда не поднимут свои зады по собственной воле, но если приложить к ним свою волю, мы получим крайне неудобное шевеление и протест если не кошельком, то вниманием.
— Хорошо, — вздохнул профессор, — но это съест почти все деньги. Мировые туры этих твоих звезд, разработка и поддержка модулей для игр. Саша, если это ошибка, она обойдется нам неподъемно дорого!
— Это не ошибка, Федор Иванович. Верьте мне. Они не слышат нас, потому что в их ушах орут эти «мои звезды», они не видят, что происходит вокруг, потому что живут в играх. Мы станем их средой. Внимание к живым проектам выгодно правительствам. Они не будут игнорировать требования толпы слишком долго, потому что это слишком выгодный вопрос! — Саша опустил взгляд и поморщился, — придется сделать несколько серьезных покупок. В любом случае лояльность масс положительно скажется на нашей безопасности. И если честно, здесь это главное.
— У меня не хватит денег дать на лапу всем, Саша.
— Вы не поняли, Федор Иванович. Мы спонсируем туры и разработку игр и сервисов, но после запуска они окупятся. Более того, я собираюсь на этом заработать.
— А если не получится?
— У контор, десятилетие за десятилетием выпускающих успешные проекты? — засмеялся Саша, — Федор Иванович, у нас получится.
— Ладно… — сдался ученый.
— Это еще не все. Федор Иванович, что вы знаете о дублерах?
— Дублерах?
Возникла пауза.
— Дублерах мастер-образов живых проектов. Вы знаете, что я не уникален?
Федор Иванович резко отклонился, глядя на собеседника практически обвиняюще.
— Значит, вы были не в курсе, — понял Александр. — Что ж… у меня есть двойник. Его зовут Дэнис, он появился на Океане-3, после подготовки прошел обучение в колледже в Австралии и… он свободен.
Федор Иванович дернул подбородком: продолжай.
— На данный момент у него двойное гражданство: Австралии и Новой Америки. Он живет с женщиной, у них есть ребенок, — Саша помолчал. — Все дублеры… свободны.
— Сколько их?
— Пятеро. Они все работают в одной компании, фактически руководит которой Дэнис, а владельцем является мастер-образ самого первого проводника.
— Первый проводник списан.
— Да, Федор Иванович, — понимающе согласился Александр, — компании всегда было важнее, чтобы дебет с кредитом сошелся, а не розыск одного из сотен сбежавших живых проектов.
— Саша, ты заблуждаешься. Первый проводник был создан и списан восемь лет назад!
— Его зовут Уно, Федор Иванович. И он очень богатый человек. Его компания спонсирует нашу деятельность.
— Это невероятно. Я должен был знать это… — старый ученый отказывался верить. — Откуда?! Этого не может быть…
— Нам нужно работать, Федор Иванович, — закруглил разговор Александр. — Пожалуйста, берегите себя. И не нужно переживать по пустякам. Считайте, что вы ассенизатор и рыться в экскрементах — ваша повседневная работа. Купите их всех!
— Хорошо, Саша, — грустно засмеялся Высоцкий, — я приеду на неделе за покупками… и заеду к тебе.
Лариса Сергеевна сажала гиацинты, когда Катенька позвала с крыльца:
— Лариса Сергеевна, Николай Крышаев на связи!
Женщина поднялась с табуреточки и, снимая на ходу перчатки, направилась в дом. На улице было пасмурно и тихо. Тяжелые неподвижные тучи обещали пролиться дождем, а пока можно было насладиться тихим и теплым сентябрьским утром.
— Здравствуй, Ларочка, — ласково поприветствовал Крышаев и Лариса Сергеевна недоверчиво сощурилась.
— Добрый день, Коля.
Они не разговаривали пару недель, с того «сердечного приступа». Удостоверившись днем позже, что жизнь вдовы профессора Королева в надежных руках медиков, Крышаев не беспокоил ее.
— Должно быть, нужны очень веские причины для того, чтобы разорить собственного сына, — сказал Николай тихо, с чувством большим, чем то, на которое он был способен в принципе, по мнению Ларисы Сергеевны.
— Не стоит благодарности, Николай. Мир не крутится вокруг тебя, но и ты заслуживаешь справедливости.
— Я не ожидал этого. Не смел и надеяться на подобное участие.
— Вряд ли ты ждал эти дни, чтобы позвонить с благодарностью. Зачем ты звонишь?
— Ты знаешь, что твой сын не настолько богат, чтобы обеспечить шесть процентов… — он скривил губы, — четыре с половиной процента, конечно же. Он наскреб полтора процента. Ты не интересовалась, у кого он занял остальное?
— Должно быть, ты знаешь, Коля, — Лариса Сергеевна не переносила его позерство, как и позерство сына, впрочем. Она привыкла к тому, что Крышаев всегда все знает… даже то, что ему знать не положено. Но приятие этого факта никак не влияло на ее неприязнь к его методам.
— Я не знаю кто они, Лара, лишь имена. Но я знаю, под залог чего он получил обеспечение.
— Говори.
