— Анна, это Мария, моя экономка. Мария, Анна будет работать здесь до двадцатого ноября. Она организует аукцион, на котором будет распродано мое движимое и недвижимое имущество. Вероятно, включая этот дом… — он говорил очень тихо, но даже Аня засомневалась в объективности высказанного минутами ранее обвинения. — У вас есть время подыскать себе новое место. Я дам любые рекомендации, какие вы сочтете справедливыми. Вы обяжете меня, если подготовите их самостоятельно. Я очень благодарен вам за работу и сожалею, что, скорее всего, не буду нуждаться в ваших услугах… пока…
Мария глотала слезы. Анна стояла у двери и видела, как пожилая женщина сделала шаг к Михаилу, и тот мгновенно отвернулся и пошел наверх. Девушка не понимала, чем это было: желанием подтвердить ей, Анне, обоснованность ее обвинения, или же попыткой удержать собственные эмоции в узде и не выказать привязанности при чужом человеке. Анна догадалась, что в этом доме не бывает гостей. Что, скорее всего, Петр — единственный друг президента Live Project Inc. Что если у него и есть женщина, то знает он ее с детского сада. И что мать — единственный человек, которому он на самом деле доверяет. А возможно, не доверяет и ей.
Часом позже, сидя напротив него за рабочим столом, она могла поднять взгляд и увидеть сосредоточенное лицо, уставшие глаза, в которых отражался свет экранов перед ним, напряженную складку у губ, будто застывшую скорбную усмешку. Чувствуя ее взгляд, Михаил поднимал глаза и, вероятно, пытался понять, смотрит ли она на него или на картинку от иночей.
— Ты могла бы впредь пускать слюни на подушку, а не на документы? — спросил Михаил, заканчивая с завтраком, и Анна возмущенно рассмеялась:
— Михаил Юрьевич, я не пускаю слюни!
— Ну, я бы не был так уверен. Вдруг пускаешь?
— С чего вы взяли?
— Ну, либо да, либо нет.
— Нет и еще раз нет! Я бы знала!
— Да брось, ты же спишь. Все пускают слюни хоть раз в жизни.
Анна смеялась, понимая, что его заботит ее комфорт, а не сохранность документов.
— Когда поднимемся, я дам список мест, к которым нужно предоставить доступ оператору и оценщику, — проговорила Анна с улыбкой. Михаил кивнул. — Есть два варианта: они могут облететь все своим ходом, это будет дороже и медленнее. А могут воспользоваться вашим корытом с крыльями, если вы в ближайшие две недели не собираетесь никуда летать.
— Корытом с крыльями? — теперь настал черед Михаила возмущенно засмеяться.
— Я и представить не могла, что президент LPI летает на таком барахле.
— Аня, это реактивный самолет отца, военная разработка!
— Какого года?
— Эмм… — Михаил со смущенной улыбкой опустил взгляд в тарелку. — Он что-нибудь стоит?
— Да, конечно! Чайник вроде вас купит его с удовольствием, даже дороже. Может, и как антиквариат впихнем!
— Ну ладно… как это будет выглядеть? Что собой представляет твой оператор?
— О-о! Все будет ппт! Гарик лучший в своем деле. Я хотела взять наших, но пока они оформят визы во все уголки мира, где вы разжились собственностью, пройдут месяцы.
— Ппт?
— По последнему слову техники!
Михаил заинтересованно ожидал продолжения. Поняв это, Анна пояснила:
— У меня бабуля — последняя на Земле стенографистка. Когда клавиатура окончательно заместила ручку, она начала стенографировать речь. Чего-нибудь скажет, потом расшифровываешь полдня. Особенно, когда ей зубы меняли.
Михаил рассмеялся.
— А кто у тебя летчик?
— Папа авиаконструктор, не летчик.
— Понятно. Пусть твои люди берут самолет.
— Хорошо.
После завтрака Анна собрала документы, личные вещи и переместилась на свою часть стола. Получив список, Михаил отдал распоряжение поисковику проинформировать охрану, персонал и временных смотрителей о допуске для Анны и Гарика с оценщиком. Просматривая список, он обратил внимание на один из лотов:
— Аня, этот дом мы не будем выставлять… — он удалил лот.
Аня не чувствовала за собой права интересоваться причинами и просто кивнула.
— Это рядом с минеральными водами, мама ездит туда отдыхать.
— Вам не обязательно объяснять. Просто удаляйте.
Михаил с усмешкой откинулся в кресле и достал сигареты. Вчерашние тучи рассеялись, и на гладкий лоб девушки падал ровный солнечный свет. Михаил курил, не замечая, что разглядывает ее.
Он вспомнил мимолетное чувство, возникшее в офисе, когда они общались впервые. В коротком разговоре в машине эта тень сформировалась в намек, но даже позже, в вечера, которые они проводили за этим столом, он не мог понять, что это за чувство. Постоянное недосыпание и тотальная усталость выливались в неразборчивую ересь в голове. Михаил пытался собрать обрывки эмоций в нечто осмысленное, оформленное, но ничего более конкретного, чем желание возвращаться домой и говорить ей хотя бы пару слов, смешить ее и смеяться над ее шутками, он определить не мог. Сейчас же, в очередной раз не выспавшись, не в силах сосредоточиться на простейшей задаче — приказать поисковику найти видео-свидетельства вины Макса, он понял, что же это.
Он отдыхал рядом с ней.
