— Это не моя компания и я не имею с ними никаких дел. Они вышли на связь только ради того, чтобы защитить Александра, живой проект…
— Я знаю о ком ты.
— И помогли мне с эвакуацией и размещением людей с Океана-3 только потому, что среди четырех тысяч спасенных было три тысячи клонов.
— Миша, если ты начнешь играть в свою игру, то пойдешь под списание. Доходчиво?
Возникла пауза.
— Вполне…
— А теперь… что за сопли с Ивановым?
— Вы собираетесь подписать закон о человеческих и гражданских правах живых проектов?
— Это дело времени, ты же понимаешь. Мир должен меняться к лучшему. Нужно быть прогрессивными, — Президент лучезарно улыбнулся.
— За что, тогда, Иванов пытался взять с меня дань?
— Ты только что ответил сам… и чтобы эти мелочи впредь не доходили до меня, Миша. Научись поддерживать дружеские отношения с людьми, избавляющими тебя от множества формальностей и бюрократии.
Михаил собирался промолчать, но затягивающаяся пауза заставила его признать:
— У меня нет денег, вы же знаете.
— Да не морочь ты мне голову! У тебя клиники, мясо и LSS с суммарным оборотом…
— Которые вынуждены держать на плаву «Живой проект», потому что, как вы знаете, я выгреб все — это раз, а деятельность профессора Высоцкого и Александра еще до этого обрекла компанию на убытки в тот самый суммарный оборот.
— Не преувеличивай, Миша, и не плачь о цирке, который сам же и устроил. Ты мог вообще не допустить этого!
— Уголовный Кодекс я тоже чту.
— Миша, я буду рад захотеть увидеть тебя снова, и надеюсь, повод для этого будет более приятный.
Людмила не могла ни пихнуть Михаила, ни подать иной сигнал. Его склоненное лицо выражало угрозу, это было совсем лишним.
— Передавай привет матушке.
— Обязательно передам. Спасибо.
Только в машине Людмила осмелилась спросить:
— Он поцарапался часами?
— Укололся, скорее.
Михаил не хотел продолжать, но Людмила сняла перчатку и прикрыла его ладонь. Она никогда не была любопытна лишь потому, что всегда все знала.
— Теперь у меня есть страховка.
— Кто еще об этом знает?
— Мама и вы, теперь.
Людмила сидела прямо, вглядываясь в лицо шефа и не решаясь поинтересоваться, но любопытство победило:
— Это какое-то оружие?
— Можно и так сказать. Это последнее, что успели закончить на Океане-3. Разрабатывали для дистанционного списания сбежавших клонов, но будем делать и для военных.
— Вы вели себя не очень разумно… — продолжила она, откидываясь на спинку.
— Люда, если бы в моих планах было предстать перед ним разумным человеком, для начала я бы не пригласил на встречу вас.
— Да, я поняла это, когда вы разглядывали мои ноги.
Михаил засмеялся, пожимая ее ладонь и расслабляясь. Сказать, что встреча заставила его призадуматься, значило сильно преуменьшить. Если одной из целей состоявшейся беседы было припугнуть его, то она была достигнута.
Следующий день был рабочим, но Михаил в офисе так и не появился. Он снимался для рекламного ролика Найк. Режиссер объяснил раскадровку, Михаил не ожидал сложностей. Постоять перед прыжком, прыгнуть, поплавать несколько сот метров, потом еще раз постоять под софитами спиной, а затем лицом к камерам. Но Михаил не ожидал, что будет столь непривычно тяжело. Он жутко продрог, проголодался и устал уже к обеду. Никто не смог отнять у него сигарет и во время очередного, и так редкого для него перекура, в бассейн зашел Верблюдов.
— Как дела?
— Хорошо, Верблюдов. Мне кажется, или у вашего оператора оборудование начала века?
— Ну… сейчас так модно. Это особый эффект! Сам потом увидишь, — подбодрил Верблюдов.
— Не пудри мне мозги, Верблюдов… так и скажи, что мстишь за вытащенные из тебя деньги.
— Хватит курить, Михаил Юрьевич! — режиссер вытянул руку вперед, поторапливая. — Вы согрелись? Прыгните еще несколько раз.
— Еще?!
— Как хорошо, что я приехал, — промурлыкал Верблюдов. — Еще не представлялся случай наблюдать, как ты кого-то слушаешься.
На следующий день Михаил с головой был погружен в финансовые отчеты. В очередной раз, потянувшись за сигаретой и услышав щелчок зажигалки, президент с удивлением поднял взгляд на посетителя. У стола стоял Джоффри, директор «Foodstuff Synthesizing».
— Люда, вы на месте? — Михаил поднял голос.
— Да, Михаил Юрьевич!
— У тебя была открыта дверь. Я решил зайти, — усмехнулся Джоффри, присаживаясь на ближайший стул.
— У меня всегда открыта дверь, Джоффри. Но за эти пять лет у вас ни разу не возникало желания зайти, — Михаил снял иночи и придвинул пепельницу. — Если вы пришли сообщить, что собираетесь покинуть компанию, мне не останется иного выхода, как в окно.
Джоффри громко рассмеялся. Из его массивной груди разносились мощные раскаты искреннего веселья. И чем дольше он смеялся, тем серьезнее Михаилу казалась истинная причина его прихода.
— Если ты это понимаешь… — его белоснежная улыбка на полном черном лице походила на улыбку с рекламного проспекта, — я рад, что ты это понимаешь.
— Я всегда это понимал. Так… что же?
— Нет, я не планирую покидать корпорацию. Вся эта суета вокруг «Живого проекта» практически не затрагивает мое направление. Да и если бы затрагивала, что я — крыса?
