— Я понял, почему он не списал тебя и посадил несколькими этажами ниже собственного кабинета только когда вспомнил тот разговор.
Михаил замолчал. Несколько минут взгляд его блуждал по стеллажам склада. Остановился на открытой коробке сбоку. Вздрогнув, когда окурок обжог пальцы, затушил его.
— Почему же? — спросил Александр.
— Потому что он мечтал делать идеальных людей.
Михаил поднялся и отошел на несколько метров. Замер посреди склада прямой и гордый, будто стоял на вершине горы, покорить которую до него не удавалось никому.
Александр тоже поднялся. На губах его застыла по-детски трогательная улыбка. Глаза светились. Когда Михаил обернулся, выражение его лица, взгляд стер этот блеск и эту улыбку.
— Отец получит то, о чем мечтал. Благодаря твоей целеустремленности, моему невмешательству, помощи дублеров и одного из его очень немногочисленных друзей — профессору Высоцкому — он это получит. Это будет нашим посмертным даром, единственной наградой, какую профессор Королев мог бы ожидать, — Михаил склонил голову, а когда продолжил говорить, тон неуловимо изменился. — Но тебя я не отпущу никогда. Пусть все живые проекты получат так называемую свободу и права, за которые ты борешься, но от собственной свободы и прав ты отказался мне в глаза.
Александр отступил на шаг.
— Ты завоевал известность и признание как «живой проект: Александр». Им ты и доживешь свой век. Ты не спрячешься от того что сделал, тебя будут узнавать и весь результат проделанной работы будет лежать на твоих плечах до конца. И если кто-то из новых свободных граждан проклянет тот день и того клона, что реализовал все это, он будет знать, где тебя найти.
Александр поднял руку, желая перебить, но Михаил не позволил.
— Ты займешь место в LPI. Важную высокооплачиваемую должность с круглосуточной работой и тонной ответственности. Место, к которому ты стремился: место над всеми. Ты не хотел оставаться рабом, так станешь хозяином и узнаешь, что это значит на самом деле. Ты будешь принимать решения, которые принимал я, и тебя будет корежить от сделок с совестью и правительством, от необходимости называть убийство списанием, а работу — жизнью. Ты стремился занять место, которого достоин? Так вот ты его получишь. Но не как награду, а как наказание. И ты восполнишь все потери LPI этого года и будешь восполнять их до тех пор, пока не поймешь, что ни свободы, ни справедливости не существует. Возможно, тогда я позволю тебе сделать выбор, но сейчас выбора у тебя нет. Это условие твоего выхода отсюда.
Было бы преуменьшением сказать, что Александр находился в замешательстве. Он не понимал, падает ли он в пропасть или летит к Солнцу, но знал, что и то и другое в равной степени, вероятнее всего, закончится гибелью. Работать в LPI рядом с Михаилом — это наказание? Видимо, он чего-то еще не знал. Не понимая, как реагировать, Александр немного напряженно улыбнулся и протянул руку:
— Я приму твое наказание, Михаил, с гордостью и благодарностью. И я не собирался прятаться. Когда я закончу то, что начал, я буду в твоем распоряжении, даю слово.
Михаил посмотрел на протянутую руку, но вместо того, чтобы пожать ее, отодвинул манжет рубашки Александра и удивленно поднял взгляд.
— Откуда у тебя эти часы?
— Это подарок Юрия Николаевича.
Михаил откинул голову в изумлении и Александр наблюдал плохо интерпретируемую смесь эмоций на лице президента. Он не мог знать, что Михаил в это время вспоминает о таких же часах, напичканных нанитами с токсином, одетых на руку президента «Руси». Не мог и подумать, сколь шаткая почва под ним, когда поймал взгляд Михаила, очень сложный и отнюдь не позитивный взгляд. Не мог предположить, что Михаил в эти минуты взвешивает слово Александра, и страх, какой тот мог бы породить в нем, наградив, просто обменявшись с клоном часами.
Михаил ходил взад-вперед мимо стеллажей с прилепленной к лицу улыбкой, скрываться за которой могло что угодно, и поглядывал на живой проект.
— Дело в том, что с недавних пор я не верю в слово, Саша, — проговорил он тихо, остановившись рядом. — Теперь я думаю, что единственной страховкой от предательства является способность порождать страх. Но так же я знаю, что страх убивает инициативу, выжигает талант и зерно творчества, пресекает саму возможность идти вперед с гордо поднятой головой, — Михаил вздохнул и протянул руку, — возможно, я пожалею об этом. Очень скоро все изменится. Как бы не желал я тебе доверять, сколь искреннюю симпатию и уважение не испытывал, мне от тебя нужно лишь кристально чистое понимание, кто твой… босс, — Саша понял, что Михаил хотел сказать «хозяин», но вовремя передумал, — И какие бы положительные чувства ты не испытывал сам в мой адрес, если такие имеются или появятся в будущем, тебе ничто не помешает кинуть последнюю лопату земли в мою могилу. Ты не поймешь этого сейчас и не поверишь, сколь великую меру доверия, остатков моего доверия ты уносишь с собой.
— Я прекрасно это понимаю, Михаил.
— Вот как?
