Фактически этот дом принадлежал Михаилу, но достоверно об этом знала только Ольга. Петр считал, что они проводят здесь отпуск с легкой руки Ларисы Сергеевны, особняк находится в ее собственности и запись с камеры на воротах никто и никогда не просматривает. Ольга все еще не была уверена в том, что Михаил не будет ее искать, а, по мнению вдовы Королева, дом в Грузии был одним из последних мест, где ее сын заподозрил бы нахождение сбежавшей подруги.
Теперь, почти две недели спустя, Петр изнывал от безделья и смертельной тоски. Он успел починить крышу и покрасить фундамент, изъездить на велосипеде всю округу и перезнакомиться со всеми соседями, завести себе пару поклонниц и поссориться с Ольгой из-за беспризорных щенков.
Они почти не разговаривали.
Подходя к высокому забору из перемежающихся бетонных столбиков и металлических решеток, Петр недовольно поморщился. У ворот стояло пустое блюдце, рядом с которым грелись на ласковом утреннем солнышке трое пушистых, в рыже-розовых пятнах щенят. Услышав его шаги, щенки настороженно вскочили и отбежали дальше по дороге. Неуклюже наклонившись, чтобы поднять блюдце и не выронить при этом экологичные, но неудобные пакеты, Петр угрожающе потопал в их сторону и зашел на участок.
— Я просил, чтобы ты не прикармливала бродячих собак! — крикнул он, проходя на кухню и сваливая пакеты на длинную широкую столешницу разделочного стола.
Ответа не последовало.
Вымыв и обсушив гроздь крупного красного винограда, Петр уложил ее в пиалу и отправился на поиски Ольги. Она нашлась на террасе, залитой солнечным светом. Замерев в дверях, Петр с минуту разглядывал ее профиль. В блестящих волосах на макушке запутались солнечные лучи. Ее губы были плотно сжаты, а глаза широко открыты. Все это время женщина смотрела в одну точку: на ползающую в углу между стеклянной стеной и потолком большую ленивую муху.
— Не надо кормить бродячих собак, Оль, — повторил Петр в который раз.
— Это щенки, — она не обернулась.
— Через полгода эти щенки превратятся в диких голодных псов. Не дай бог, если ты попадешься им на пути, и рядом не будет меня.
— Через полгода нас здесь не будет.
— Кто угодно в поселке может пострадать от своры диких псов. Не надо их кормить!
Подойдя к подруге, Петр присел на плетеное кресло рядом с ней и поставил пиалу с виноградом на маленький круглый столик между креслами.
— Ты такой трус… — безразлично заметила Ольга.
— Потому что могу предугадать возможные последствия?
Ольга неторопливо обернулась и посмотрела в прикрытые очками глаза, перевела взгляд на пиалу с виноградом и так же неторопливо вернулась к разглядыванию мухи.
— Приготовить тебе завтрак? — спросил Петр, когда пауза затянулась.
— Я не хочу есть.
— Тогда, сходим погулять?
— Не хочу.
— А что ты хочешь?
— Чтобы ты оставил меня в покое.
Петр стремительно поднялся, но тут же выдохнул, словно спуская пар, и неторопливо подошел к стене, представляющей собой большое окно от пола и до потолка. Распахнув одну створку, он засунул руки в карманы шорт, вытянул шею и, прикрыв глаза, вдохнул сладкий аромат цветов, красочным ковром стелющихся вокруг террасы.
— Кого бы ты больше хотела видеть на моем месте: Миху или Александра? — спросил он, не оборачиваясь.
Ольга не отвечала. Повернув к ней голову, Петр грубо уточнил:
— Кому бы ты дала?
Ольга не отреагировала, и Петр вернул взгляд в сад.
— Он никогда не спрашивал.
— Я знаю.
— А ты… мне как брат… я не могу с тобой спать. Иди, трахни какую-нибудь грузинку и…
— Оля, заткнись, ради бога… — прошептал Петр, — ты как циркулярная пила. Стоит завести…
Они снова молчали, глядя в одну сторону, но на разные вещи.
— Нам же было хорошо вместе, — вспомнил Петр. — Неужели он — единственное, что нас связывало, придавало смысл всем поступкам и замыслам, неужели без него я для тебя ничего не значу?
— С ним ты тоже для меня ничего не значишь.
Петр обернулся, подошел к креслу Ольги и склонился над ней, разглядывая лицо. Он не верил тому, что видит и слышит.
— Мы знакомы почти тридцать лет. Я твой единственный друг. Ты делилась со мной всем, чем не могла поделиться ни с ним, ни с родными. С какого именно момента я для тебя ничего не значу?
Скрываясь от взгляда нависшего над ней мужчины, Ольга разглядывала свои ногти. В самый тяжелый период жизни Михаила Петр бросил его, чтобы быть с ней. Он кинул лучшего друга ради нее. Он поссорился и навсегда расстался с человеком, которого любил больше, чем себя, больше, чем ее, больше, чем кого бы то ни было на свете. И он прекрасно осознавал цену, которую собирается заплатить за товар… негодный порченый товар, не способный ни то, что на взаимность, но даже на благодарность.
— Я не просила, — ответила Ольга на свои мысли.
— Что ты не просила?
— Ехать со мной.
— Я поехал ради себя.
— Ты предал его, ты кинул его!
— И это тоже я сделал ради себя.
— И ты хочешь, чтобы после этого я все еще считала тебя другом?!
Петр выдохнул изумленную улыбку, распрямился и неестественно, напряженно засмеялся:
— Так вот в чем дело?! Ты презираешься меня за это? За то, что я ушел от Михи, чтобы быть с тобой?
