Оторвав восхищенный и завистливый взгляд от женщины, Лиза вгляделась в президента холдинга. Она видела его миллион раз, но ни один из них не был вживую. Она знала, что президент умеет улыбаться и даже смеяться, но никогда бы не предположила, что сразу и бесповоротно влюбится в эту улыбку и этот смех. Она помнила, что он довольно привлекателен и даже в мыслях не было, что в рекламе Найк, на самом деле, могло быть отснято тело другого человека. Но сейчас, глядя на стремительно и легко приближающегося мужчину, девушка прикоснулась к груди, где ошалело заколотилось сердце.
Она собиралась высказать претензии бездушному рабовладельцу, не способному на чувства, холодному и расчетливому капиталисту, единственной радостью в жизни которого (по его собственным словам в недавно пересматриваемой записи) является успех его копании. Она думала, что встретит хоть и симпатичного, но робота, бесчувственного монстра, не имеющего представлений о морали и человеческих ценностях. Она была готова столкнуться с тираном и собственником, и внутренний голос в эти минуты все еще шептал ей: ведь одно не исключает другого, Лиза. Но девушка почувствовала слабость и беспомощность от предательства всего, во что верила. Если олицетворением зла и несправедливости может быть этот мужчина, то кто же тогда способен олицетворять добро и справедливость?
Телохранитель президента обогнал шефа и первым вошел в холл. На мгновение замешкавшись, а может, сверяя ее лицо и данные с чипа с базой сотрудников станции, он нажал кнопку лифта и зашел внутрь. Тем временем президент и юрист вошли в раздвинувшиеся створки и с доброжелательными улыбками кивнули Лизе, обходя ее по пути к лифту. Девушка никак не отреагировала, стоя с прижатой к груди ладонью, широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, явно прибывая в шоке и немного веселя своим видом прибывших.
— Миша, вы видели это?
— Да.
— Наверно, ее послали встретить вас.
— Я не люблю, когда меня встречают. Рудольф Викторович это знает.
— Мне кажется, она в вас влюбилась.
— Или в вас, — засмеялся Михаил, выпуская юриста из лифта на этаже, объединяющем производственный и жилые корпуса подземными коридорами. — Я поднимусь к Рудольфу Викторовичу. Через сколько вас ждать?
— Дайте мне двадцать минут, Миша.
Михаил отпустил Васю и вернулся наверх, чтобы поприветствовать директора станции, узнать, в чем дело, а потом уже зайти к себе чтобы положить вещи и принять душ.
— Миша, здравствуй! — директор поднялся, чтобы пожать молодому начальнику руку.
— Здравствуйте, Рудольф Викторович. Рассказывайте.
— Ты не зайдешь к себе?
— Потом. Сначала дело. Зачем вы меня вызвали?
— Ну что ж… мы нашли лаборанта, в чью смену произошла авария в отсеке проводников. Он исчез сразу после аварии. Мы попросили его мать связаться с нами, когда появится. Она подала в розыск и практически обвинила нас в его исчезновении. Но это отдельная история. Он появился неделю назад дома в совершенно невменяемом состоянии и в это же время мы поняли, точнее, смогли предположить вероятные причины произошедшего.
Михаил достал сигарету и присел напротив директора.
— Мы закончили тестирование той партии. От нее осталось около четырехсот клонов. Да, это от силы десятая часть. Но мы наблюдаем… необычное явление, — Рудольф Викторович замялся, промокнул свежей салфеткой виски и сделал беспомощный жест, — будет лучше, если ты сам спустишься туда.
— Юрист для этого нужен?
— Не то, чтобы очень… в качестве познавательного опыта… и другого опыта. Я думаю, Юлии Владимировне пригодится сходить туда с нами.
— Хорошо, тогда через двадцать минут спустимся. А что за явление?
— Какая-то телепатия. У… — Рудольф Викторович запнулся, заметив снисходительную реакцию Михаила, — да, Миша, телепатия. Как ты можешь предположить, я в этом абсолютно не разбираюсь, и что мы будем делать с этой партией, решать придется тебе.
— Ну, хорошо, я сообщу вам, когда спустимся.
Михаил только вышел из душа, когда в дверь позвонили. Подумав, что это Юлия Владимировна решила за ним зайти, он осмотрелся по сторонам, решая, что более этично: попросить женщину подождать за дверью, пока он оденется, или же открыть ей в полуголом виде.
Руководитель юридического департамента входила в ту дюжину сотрудников корпорации, которым Михаил доверял как себе. И если вставал выбор между этикой и доверием, Михаил неизменно выбирал доверие. Впрочем, он не думал обо всем этом, открывая дверь.
— Ой… Я… простите, Михаил Юрьевич.
Это оказалась не Юлия Владимировна. Вскинув брови, Михаил уставился на гостью — ту девушку, которую им с юристом пришлось обходить у лифта после посадки.
— Я хотела с вами поговорить, Михаил Юрьевич, — сказала Лиза.
— Запишитесь через секретаря Рудольфа Викторовича, я буду занят ближайшие часы.
— Я и есть секретарь Рудольфа Викторовича пока Мила в отпуске.
— Тогда запишитесь у себя… девушка.
