— Сегодня с утра мне пришлось искать доказательства, что я не живой проект, а вечером практически пожалеть об этом. Через две недели в нескольких странах вступит в силу указ о наделении живых проектов статусом людей и граждан, а люди до сих пор не могут уразуметь, что человек — это не статус. Они хотят выказать свое презрение торговцу клонами-рабами, но покорно кидаются на тех, на кого укажет их собственный хозяин. Знаешь, Вась, это даже не смешно: чего мне бояться?
— Их численного превосходства, физической расправы, Михаил Юрьевич.
— Если это метод людей, я не хочу считаться человеком. Если они найдут довод против моего права на жизнь и неприкосновенность, я пойму, что проиграл.
— Да как же вы не понимаете, это не игра!
Михаил засмеялся и не ответил, потому что в десятке метров перед ним в изумленном молчании замерла зажатая с обеих сторон заборами частных участков толпа.
Михаил молча разглядывал подсвеченные голубоватым светом иночей щеки и пытался отыскать в живой стене пред собой хотя бы одну пару глаз. В какой-то момент ему показалось, что люди впереди не понимают, что он стоит прямо перед ними. Когда слева кто-то снял гаджет с лица, Михаил обернулся.
— Юля, — узнал он, и не успевшая погаснуть улыбка вновь обнажила зубы.
Женщина вышла из толпы и, недоверчиво поглядывая на телохранителей, подошла чуть ближе.
— А ты растешь… — усмехнулся Михаил беззлобно. — Зачем вы все здесь?
— Это митинг против узаконенного рабства, — ответила Юля, и Михаил полной грудью вдохнул морозный воздух и с коротким смешком выдохнул облако пара.
— Через две недели вступит в силу закон о наделении живых проектов теми же правами, какими обладаете вы. Так что мой вопрос в силе: зачем вы здесь?
— Да что с ним говорить?! — воскликнул молодой парень, сдергивая с лица иночи и выступая вперед. Через мгновение он уперся грудью в выставленную вперед ладонь Олега. Вероятно, преодоление пути до цели не считалось проявлением агрессии.
— Его охраняют клоны! — заметил кто-то из толпы.
— Хотите, я сам отвечу на свой вопрос? — повысил голос Михаил.
— Валяй, Королев! — тут же согласился мужчина вдалеке.
— Так я и думал… — беззвучно пробормотал глава LPI и вздернул подбородок, чтобы и самые дальние гости имели возможность слышать его. — Здесь собрались два типа людей, два типа граждан, не имеющих возможности пересечься в обычной жизни из-за разницы в социальном положении. И если вы еще в состоянии быть честны сами с собой, вы узнаете себя в моем описании. Я назову вас «левые» и «правые». И когда вы узнаете себя в одной и сторон, займите ее. Посмотрим, кого окажется больше.
— Он заговаривает нам зубы! — догадалась женщина далеко слева.
— Пусть попробует, это даже забавно! — отозвалась девушка по другую сторону дороги.
— Вот мы и определились, — улыбнулся Михаил, делая крохотный шажок к стене людей. — В конце тридцатых, когда количество мертворожденных и детей с физическими и психическими отклонениями начало рождаться на порядок больше, чем «практически здоровых», в странах ООН постановили «право на ребенка», подразумевающее право каждого человека на один бесплатный курс внеутробного выращивания плода. У нас лоббировал закон и выиграл тендер на реализацию этого права, как вам хорошо известно, мой отец — Юрий Николаевич Королев, обладавший к тому моменту необходимыми технологиями и мощностями. Так лаборатория Королева начала разрастаться в транснациональный холдинг LPI. Данное право подразумевает, что каждый человек вне зависимости от пола, возраста и гражданской принадлежности вместо естественных родов имеет право на бесплатную процедуру оплодотворения клетки (со своей половиной или используя донорский материал), ее инкубационного периода в клинике LPC и получения ребенка на руки за счет государства. За дополнительную и существенную плату возможно «живое проектирование», когда будущий человек корректируется по запросам «родителя» на генном уровне. Если ребенок появляется на свет при реализации «права на детей», он не считается живым проектом, даже если в нем нет ни гена от родителя, и имело место живое проектирование. Как минимум две трети из вас рождены посредством реализации «права на ребенка» или же сами имеете подобных детей.
— И что теперь?
— Ближе к делу!
— Я напомнил об этом лишь потому, что вы собрались у дома человека, владеющего компанией, подарившей жизнь вам и вашим детям, — пояснил Михаил без улыбки.
— Холдинг наполовину принадлежит государству! — напомнила Юля.
