— Да. Но куда они применят информацию по проводникам, я даже представить не могу, а пока расшифруют и поставят на поток разработки для сканеров, мы уже сделаем шаг вперед, а производители охранных систем работают только с новейшим и лучшим.
— Меня нервирует твое спокойствие! Из корпорации просочилась информация на миллионы, а ты…
— Паника не исправит этого, мама. А конкретные действия эмоций не требуют. Лучше успокойся.
Михаил пробыл в доме матери еще с четверть часа. Позже в машине он отдал распоряжение подготовить самолет. Его ждала масса работы, но разговор с матерью встревожил мужчину, он решил слетать в Арктику. Предполагая, что ничего примечательно не увидит там, он признался себе, что просто использует произошедший инцидент как повод, чтобы встретиться с Ольгой.
— Пусть так… — прошептал он и закрыл глаза.
Лариса Сергеевна смотрела в окно, пока машины сына не покинули территорию и ворота, наполовину спрятанные за фигурно изогнутой раскидистой вишней, не закрылись. Она перебирала имена людей, которым могла бы довериться. Их было мало. Более того, их количество критически стремилось к нулю.
Николай Крышаев отпадал сразу. Несмотря на долгие годы сотрудничества и дружбы, Лариса Сергеевна верила, что подозрения сына небезосновательны.
Федор Высоцкий вел противную корпорации деятельность и другом отныне считаться не мог. Лариса Сергеевна в глубине души понимала его мотивы, но сын ей был дороже.
Виктор… начальник службы безопасности — молодой, но заслуживший доверие за годы работы. Еще сам Юра при жизни назначил его начальником СБ. Это было его последним назначением в корпорации. Но Лариса Сергеевна не хотела иметь дела с человеком, допустившим проявленную на Арктике-1 халатность. Кроме того, именно при нем в офис умудрились пронести огнестрельное оружие и стрелять в ее сына! Почему он все еще занимал свое место, женщина не понимала.
Ольга? Она как раз на станции, но сможет ли она укротить женское любопытство, если все же найдет те документы? Их отношения и так давно дышат на ладан. Не будет ли их содержание последней каплей? Нет, если им суждено разойтись, Лариса Сергеевна не хотела оказаться даже косвенной причиной их разрыва.
Петр? Единственный друг Михаила. Если он и доверяет хоть кому-то на белом свете, то только Петру. Если Михаила и любит кто-то почти столь же сильно, как она сама, так это он. Повлияет ли найденная информация на отношения Петра к Михаилу? Окажется оставленное мужем оружие соблазнительным для Петра? Лариса Сергеевна была уверена, что нет. Петр боготворил ее сына. Он всегда был рядом. Единственной причиной их ссор была Ольга.
Лариса Сергеевна устало опустилась на стул. Немолодая помощница Катя убирала со стола, заботливо поглядывая на пожилую хозяйку. Когда та со странной улыбкой покинула залу, Катя вскинула брови.
Лариса Сергеевна не знала даже приблизительного содержания документов, только номер подшивки. Когда Миша учился в Америке, Юрий Николаевич продиктовал ей этот номер, сказав лишь несколько малозначащих фраз: «В наших руках все, что может защитить корпорацию и нас самих от врагов. В подшивке под этим номером то, что защитит корпорацию и Мишку от друзей. Она будет храниться в архиве Арктики-1, чужим туда нет доступа. Но если вдруг эта подшивка попадет в чужие руки, это ударит по Мишке сильнее, чем если бы этой подшивки не существовало бы вовсе. Запомни главное: ты должна ее уничтожить одновременно с передачей пакета акций нашему сыну».
Поднявшись в спальню, мать Михаила нашла нужный контакт и запросила связь. Она знала, чем купить Петра, если вдруг его любовь и верность ее сыну окажется не столь сильной, как она думала. И он действительно был последним, кому она могла доверять.
Через девять часов, то есть в конце рабочего дня на Арктике-1, Михаил вышел с проходной станции и в сопровождении сотрудника СБ направился к помещению архива, в котором никогда ранее не бывал. Если не брать во внимание те три часа, на которые он просто отключился в самолете на середине разбора одного из дошедших до него вопросов пирамиды системы «Два шага», то Михаил толком не спал уже третьи сутки. Выглядел он не устало, а откровенно пугающе. Встретившие президента сотрудники держались тише обычного.
Михаил лишь приблизительно представлял, что собирается искать. В самолете он размышлял над тем, что могло напугать мать, чего мог не знать, хотя знать должен был все. И ничего, кроме воспоминаний о предсмертном бреде отца в голову не приходило. Только тогда он говорил о документах, Арктике-1 и оружии в какой-то плохо уловимой связи. Его последняя попытка донести до сына важную информацию провалилась. Пять лет назад Михаил не пытался понять, что именно хотел сообщить ему отец после инсульта. Его кончина стала для родных тяжелым ударом — было не до каких-то тайн. Сейчас же те воспоминания всплыли отчетливо, как некий светящий вдали маяк — единственный возможный ответ.
