Войдя в огромное помещение, Михаил устало вздохнул. Он ожидал, что архив станции представляет собой нечто более вместительное, чем его домашняя библиотека, но глядя на ряды железных шкафов, президент понял, что искать здесь что-либо наугад просто глупо. В голове звенела усталость, глаза не хотели фокусироваться, мысли не слушались. Он понимал, что необходимо выспаться. Теперь уже поздно торопиться: все украдено до него.
Прикрыв глаза, он на мгновение оперся на стену за спиной. Приказав Вике опечатать помещение и подготовить ему на утро записи с камер наблюдения, Михаил направился на жилой этаж. При нем была лишь пара пачек сигарет. Поднимаясь в лифте на жилой этаж, он физически ощущал, как сокращается расстояние между ним и Ольгой — женщиной, которую он выбрал для себя в юношестве и которую заставил еще тогда решить раз и навсегда — окончательно и бесповоротно — его ли она или они остаются друзьями. Своих решений он не менял. Терпеть измену данным обещаниям другими для него было чем-то неестественным и диким. Он просто не понимал, что для кого-то такие мелочи как чувства или сиюминутные желания могут быть весомее, чем данное слово. Все могло пройти, чувства сменяли друг друга, желания осуществлялись или переставали иметь значение. Лишь слово было вне времени и вне категорий. Лишь одно данное слово являлось весомым гарантом любого контракта.
— Миша?! — Ольга вылезла из рабочего кресла и, не скрывая шока, уставилась на гостя, без предупреждения вошедшего в ее комнату. — Господи, ты ужасно выглядишь!
Он прошел в квартирку и, обхватив ее лицо ладонями, прошептал:
— Мне не хватает тебя… там.
Она уже приготовилась сопротивляться, но Михаил лишь устало присел на край стола и, чуть сгорбившись, откинул голову назад и закрыл глаза. Только рядом с ней он мог признаться самому себе, что устал.
— Ты нужна мне. Рядом. Дома.
Ольга смотрела на Михаила и пыталась понять: испытывает ли она жалость к сильному мужчине, чуть ли не впервые в жизни честно признавшемуся в усталости, или же это жалость к несовершенному и тираничному живому проекту, созданному повелевать и подминать под себя людей и любые задачи, что ставит перед ним жизнь, работа и он сам. Но независимо от ответа она понимала одно: в эти минуты Михаил предстал перед ней более человечным и настоящим, чем за все прожитые вместе годы. Ей вдруг подумалось, что в слогане корпорации допущена ошибка. Идеала нет! Общечеловеческого идеала, универсального решения быть не может. Это недостижимо как совершенство и недопустимо, как грань, после которой больше некуда стремиться. Нет, нет! Маркетологи Юрия Королева ошиблись! Слоганом корпорации должна была стать фраза: Мы делаем НАСТОЯЩИХ людей! И рано или поздно осознание смысла этого слогана уничтожило бы корпорацию без вмешательства Федора Ивановича Высоцкого. И все было бы правильно, как провидение, как истина.
Эти мысли заставили Ольгу тихо рассмеяться. Через несколько мгновений ее смех оборвался, и во взгляде проступила паника. Ольга осмотрелась, будто ища выход, будто желая сбежать сейчас же.
Михаил наблюдал, как Ольга попятилась назад и уперлась бедром в подоконник. Он ни о чем не мог думать, желая лишь выспаться. Ольге же казалось, что Михаил читает ее мысли. Взяв себя в руки, она зябко потерла плечи.
— Тебе нужно выспаться. Зачем бы ты ни прилетел, это подождет, — проговорила как можно спокойнее.
Михаил согласно кивнул. Он хотел улыбнуться, но не смог. Лишь взгляд впивался в ее лицо, в глаза, в само существо так пугающе и невыносимо, что Ольга отвернулась.
— Я останусь у тебя.
Это было сказано так тихо, что Ольга не поняла, спросил ли он или предупредил.
— Нет.
— Это не было вопросом, — Михаил снял пиджак.
Эта фраза вернула все на свои места. Ольга вскинула голову, но вид стоящего перед ней мужчины не позволил произнести ни слова. Опустив голову, она дождалась, когда он пройдет мимо и свалится на кровать. Еще через минуту, в какой-то нереальной тишине, Ольга сняла с Михаила обувь. Кажется, он уже спал.
Петр прилетел на станцию несколькими часами позже, и это было удачей: несмотря на то, что благодаря строительству станции Певек переродился, рейсы до него были хоть и регулярные, но не ежедневные. Спрыгнув из вертолета, присланного за ним в аэропорт, Петр сразу же попросил проводить его в архивное хранилище. Заминка заставила напрячься. Заместителя президента попросили пройти к начальнику СБ станции.
— Петр Сергеевич, — поднялся начальник СБ, — Михаил Юрьевич приказал Липе опечатать помещение.
— Когда? — удивился Петр.
— Сегодня вечером, когда прилетел.
— Что? — Петр не пытался скрыть изумление.
Он знал, что Михаил взял самолет, но то, что он сам полетит на Арктику-1, был последним из возможных вариантов. Слишком много свалилось крупных, просто неподъемных проблем на корпорацию, Михаил мог сорваться куда угодно и Петр знал, что должен быть на месте в его отсутствие. Если они не дай бог встретятся здесь…
Петр снял очки и провел ладонью по лицу.
— И что сказал Михаил Юрьевич? Где он сейчас?
