Петру показалось, что рука Михаила, державшая сигарету, дрогнула. Он вообще устал наблюдать этот детский сад, вооруженный гранатами. Даже Мишка раздражал, опустившись до их уровня. Его могли сместить с должности, но дрефили. Ему могли, наконец, отдать «Живой проект», которым он и так управлял в полной мере, но тоже дрефили. Все останется по-прежнему, понял Петр. Поиграли на нервах и разойдутся. Все как всегда…
Тем временем Михаил обернулся к крестному и вытянул губы в подобие улыбки:
— Дядь Коль, а приставленный к американскому куратору патисончик — ваш человек, был слишком охоч до деньжат…
Крышаев скривился, резко обернулся, затем поднялся. Михаил перекинул сообщение с Арктики-1 крестному и тот замер, знакомясь с коротким текстом: «Американский куратор покинул Арктику-1. Васильев исчез». О том, что сейчас происходит в помещении, понятие имели только президент и старый товарищ отца Михаила, состряпавший для корпорации немало дел.
— Что ж, мы в непростом положении, господа, — говорил тем временем Михаил, — но у меня нет опасений: все наладиться. Если вдруг решите проголосовать за смещение Николая Викторовича с должности, я с радостью приму управление «Живым проектом». Где найти меня, вы знаете. Если у вас больше нет вопросов, я хотел бы приступить к повседневной работе.
Мужчины за столом начали подниматься. Петр вышел за Михаилом и не отстал до кабинета.
— Что на Арктике случилось?
— Калман сбежал, приставленный к нему сб-шник исчез. Есть утечка, но пока нет полных данных, — Михаил распахнул оконную створку и глубоко вздохнул.
— Ты серьезно опасался, что они тебя снимут?
— Могли, полагаю. Опасения были.
— Да это сборище трусливых лори, Мих! Тем более, твоя мать заблокировала бы.
— Матушке сам черт не брат, она и не на такое способна.
— А вот Николая она вряд ли позволит сместить. Так зачем ты трепишь ему нервы? Рули, как рулил.
— Да еще охранное подразделение заблокировали. Неудачный день. Ладно, зови Юлию Владимировну, начнем с Манты.
В отведенной ей комнате спрятать подшивку было некуда. Ольга положила документы под стопку одежды в стенной шкаф и теперь, возвращаясь к себе, каждый раз первым делом смотрела в сторону гардероба. Вот и сейчас, зайдя в комнату после трудового дня, Ольга взглянула на зеркальную дверцу, за которой в темной глубине хранилась тайна. Заблокировав входную дверь, женщина прошла к гардеробу и достала папку. Она испытывала противоречивые чувства: с одной стороны ей казалось, что в руках она держит несмываемый позор, с другой — сокровенную тайну, с третьей — величайшее достижение человечества, с четвертой — погибель. Но для кого эти документы могут обернуться погибелью, она не смогла бы ответить и самой себе. Казалось, что в них смерть всего, что она любила и уважала… и ее в том числе.
Сев на край кровати, Ольга раскрыла подшивку и побежала глазами по уже заученным строкам. Огромную часть составляли биологические данные, информация о донорах, синтетические комбинации, являвшиеся ноу-хау профессора Королева. Ольга листала страницу за страницей, пока снова не дошла до информации об инкубационном периоде частного живого проекта. Это имя заставило заплакать ее там, в помещении архива. Это имя заставило ее плакать и теперь: Л.С.Королева — Лариса Сергеевна Королева — супруга профессора Королева и мать Михаила. Ее Михаила, когда-то ее.
Положив ладонь на страницу, Ольга сжала пальцы в кулак. Быстро одевшись, она спрятала подшивку за пазуху и вышла из комнаты. Через десять минут ее не без удивления выпустили на улицу. Отойдя от главного входа, Ольга достала заготовленную с обеда зажигалку. Отвернувшись от ближайшей камеры, она достала подшивку и попыталась поджечь картон. Ветер гасил огонь мгновенно, ладошка не защищала от порывов, нападающих, казалось, со всех сторон. Тогда дочь генерала начала рыть яму.
Минут через пятнадцать, положив в образовавшуюся берлогу документы, Ольга смогла их поджечь. Она ждала до последнего, пока в пепел не превратился каждый листок. Забросав яму землей, женщина вернулась на станцию. Руки и лицо саднило, но это не беспокоило ее. Пройдя контроль, она спустилась на жилой этаж и вошла в свою комнату. Ольга еще долго плакала, навзрыд, не отдавая себе отчета, не размышляя. Лишь к полуночи она успокоилась и смогла уснуть.
Белоснежный особняк размещался в центре ухоженного, спроектированного ландшафтными дизайнерами сада. Большую часть прилежащего имению гектара земли занимали ровные лужайки. Преимущественно по линии забора высились деревья. Широкая дорога вела к дому и, огибая его, шла дальше к хозяйственному строению почти у самого забора сзади. Никаких иных построек на участке не было. Охрану обеспечивали камеры и датчики, выводящие информацию на анализ сотрудников «мониторной» на этаже отдела безопасности LPI в нескольких километрах, буквально шаговой доступности от особняка Королевых.
