Я резко развернулась и, не оглядываясь, стремительно пошла прочь, часто дыша и ожидая, что его рука вот-вот дёрнет меня за рюкзак и опрокинет.
Этого не произошло.
У северного конца платформы мне удалось привлечь внимание водителя такси с радиотелефоном. Я приказала ему отвезти нас подальше от аэропорта в любой отель рядом с каким-нибудь коммерческим центром. Он отвёз меня в довольно новый двадцатипятиэтажный отель неподалёку от центра города, где я сняла номер, заплатив наличными. Номер оказался дорогой, но у меня не было сил искать подешевле. Выпив воды из-под крана (мне было всё равно, чистая ли она), я упала на кровать. Не помню, как закрыла глаза.
Проснувшись в темноте, я не поняла, где я, села на постели и позвала:
– Томас?
Кота не было. Нас разделял целый океан – целый мир.
Зато была тень в противоположном углу комнаты у тусклого, словно акулий глаз, телевизора.
– Ну что ж, сволочь… – сказала я ей, напряжённо потянулась к лампе на прикроватном столике и включила свет…
Ничего. Белая штукатурка на стенах, мебель, пародирующая красное дерево с уродливыми пятнами багрового бархата, шторы с жёлто-зелёным узором и отвратительный пейзаж в технике сфумато над кроватью.
Наручных часов у меня не было, часы у телевизора были не подключены к розетке и остановились на 3:12. Небо за окном было сине-чёрным – до утра оставались ещё часы. Я принялась курить и листать телефонный справочник Буэнос-Айреса. Наконец нужная мне страница нашлась – «Мото-Мехор-Реаль», продажа мотоциклов и мопедов. Вырвав из справочника страницу из папиросной бумаги, я аккуратно её сложила и убрала в сумку.
Скрестив ноги, я села на постели и разложила вокруг себя фото и переводы «Маленького ночного труда», надеясь, что вид их займёт мои мысли – или навеет сон. Мне хотелось водки, но я знала, что в этом часу её трудно найти. Другие, лучше подготовленные путешественники взяли бы фляжку или прихватили с собой крошечные бутылочки с самолёта. Я такой путешественницей не была, и пришлось довольствоваться табаком.
Зазвонил телефон – в тишине номера звонок казался очень громким. Я вздрогнула и оглянулась на телефон, будто на гремучую змею.
Протянула руку, но тут он снова зазвонил, и я дёрнулась.
Наконец подняла трубку, поднесла к уху и сказала:
– Алло?
Тишина. Только треск. Будто пластинка закончилась, и теперь игла скользила по неисследованной виниловой середине с шипением и шумом.
– Алло? – повторила я. – Авенданьо? Это ты?
Молчание.
Чувствуя себя глупо и стараясь не обращать внимания, что волоски на моих руках стали дыбом, я повесила трубку. Не тот номер, сказала я себе. Это новый отель, распределительные щиты автоматические; неправильный электронный импульс запустил звонок, хотя на другом конце не было никого. Вот и всё.
До самого утра я простояла у окна в ожидании первых лучей зари.
Передо мной стоял «Ямаха 465 Y2» 1981 года, оранжевый с синим сиденьем, ремнями и стойками для багажа, дополнительными топливными баками, новыми внедорожными шинами и без фар. Какой-то американец проехал на нём из Южной Калифорнии до Санто-Исодоро – эдакий поход на колёсах по Южной Америке. Так пылко мне рассказывал о мотоцикле продавец: высокий мужчина со щетиной, глубоко посаженными глазами, причёской, которую я про себя называла «в стиле Flock of Seagulls»[14] и бейджем с фамилией «ДЮКЕ».
– Вы умеете ездить? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу – то ли от боли, то ли от переизбытка энергии. – Он великоват для девушки ваших размеров.
– Я ездила на таком, когда… – я заговорила, но замолчала и подумала. – Давным-давно. Придётся вспомнить старое.
– Может, попробуете эту «хонду»? Или «сузуки»? Они поменьше, вы с ними легко управитесь.
– Нет, – сказала я. На таком мотоцикле меня научила ездить Марсия – прямо тут, в Буэнос-Айресе, когда я училась в аспирантуре. Я подумала, что могу всё бросить – пойти на берег, швырнуть фото «Opusculus Noctis» в море, поехать на этом мотоцикле, разыскать Марсию и уехать с ней на север или на юг – деньги-то у меня были. Только не на запад. Только не в Махеру.
– Этот, – сказала я.
После краткого испытания мы договорились. Я лишилась почти половины всех денег (а это совсем немало), но в конце концов продавец приложил к мотоциклу футуристический аэродинамический чёрный шлем, полностью закрывающий лицо, две лишних канистры с бензином для поездки через границу, очень прочные перчатки и чёрные сапоги до колена, которые некогда носил четырнадцатилетний профессиональный спортсмен-мотоциклист, пока не вырос из этой обуви в пубертате. В Буэнос-Айресе стояла прохлада, а на дороге, где мне в лицо будет бить ветер, станет ещё холоднее. Натянув перчатки и застегнув кожаную куртку до горла, я оседлала машину. Ощутив мотоцикл под собой, а тонированный шлем – на голове, я в полной мере осознала, что делаю. Можно прожить жизнь, не задумываясь над принятием решений – просто идти по тропе, не замечая всех развилок, которые привели тебя в настоящий момент.
Но мне предстояло выбрать тропу совершенно сознательно.
