Здесь не было дичи, не было даже птиц... Он всегда был лучшим добытчиком в деревне и сейчас, даже ослабев от недоедания, не промахнулся бы и в самую маленькую птичку. Но для его стрел здесь не было целей... если бы не одинокие путники, время от времени поставлявшие ему немного продовольствия, его кости давно бы уже лежали у одного из этих уродливых дубов.
Часто вспоминался дом - сынишка, Фран, все, что осталось у него после безвременно усопшей жены. Он знал, что сына больше не увидит, но это не вызывало особой боли в душе - наверняка найдется кто-нибудь, кто присмотрит за сорванцом. Ему не суждено - что ж, значит, такова судьба. От нее не уйдешь, ее не обманешь.
Может, в том, что он попал в этот жуткий мрачный мир, есть какой-то смысл, вложенный, может, самим богом.
Иногда он даже утешал себя - не всякий воин срединных уделов мог бы похвастаться, что истребил такую уйму орков. Да, пожалуй, сын, наверное, смог бы им гордиться. При этом человек даже в разговоре с собой стыдливо умалчивал о том, что нападал не на бойцов, а на крестьян, таких же, может, как остались в той деревне, увидеть которую снова он уже не надеялся. Но чем-то же надо было поддерживать безнадежно упавший дух - и он вновь и вновь твердил себе, что делает благое дело. Время от времени он даже всерьез порывался напасть на воина, но те не ходили в одиночку, да и против доспехов охотничий лук был не самым надежным оружием... хотя он был уверен в своих способностях вогнать стрелу в смотровую щель шлема или сочленение панциря. И каждый раз, когда на дороге показывался пусть небольшой, но отряд, охотник уползал в кусты и со страхом ждал, пока топот подкованных сапог исчезнет вдали.
Усталые глаза приоткрылись - чувство голода обострило все органы чувств, и сейчас человек мог бы с уверенностью сказать - кто-то приближается. Он прислушался... Где-то далеко раздавался стук копыт... да, копыт... кто-то ехал на коне по лесной дороге.
Охотник хорошо изучил эти места и знал точно: другой дороги нет, а это значит, что скоро, очень скоро путник появится здесь.
А вместе с ним... с ума сойти, конь... целая гора прекрасного мяса, которое можно поджарить на костре и есть, есть сколько влезет, до икоты, до отрыжки - впервые за долгие месяцы можно будет наесться до отвала.
Мышцы человека напряглись, и он вскочил на ноги, правда, тут же пошатнулся и вынужден был, чтобы удержать равновесие, ухватиться рукой за шершавую кору дерева.
Рядом стоял прислоненный к стволу лук - большой охотничий лук, он сам его сделал много-много лет назад. С тех пор это оружие ни разу его не подвело. Человек полез рукой в сумку на поясе и извлек бережно уложенную в кусок холста тетиву - промасленную, гибкую и эластичную. Он вспомнил, сколько отвалил за нее торговцу на ярмарке, который утверждал, что сделана она из жил единорога. Кто знает, может, и врал, но лучшей тетивы у охотника до того не было, да и, пожалуй, никогда не будет. Она не провисала от сырости, не трепалась и уж, конечно, не рвалась - не то что обычные. Конечно, были у него и две или три запасные, какой же охотник пойдет в лес без запаса... но сейчас... от этого выстрела зависели несколько сытых дней, а если удастся завялить мясо, то и более, чем несколько, поэтому он взял самое лучшее, что имел. Долго и придирчиво выбирал стрелу - одна был коротковата, на другой серые гусиные перья слиплись от влаги и уже не гарантировали ровного и точного полета. Наконец выбор был сделан.
Человек ждал... он умел ждать. Любой охотник быстро этому учился или никогда не становился хорошим добытчиком. А он был лучшим из всех.
Топот копыт приближался. Скоро уже всадник появится из-за поворота, и тогда... Здесь было прекрасное место для засады, человек долго выбирал его, и уже не раз оно сослужило ему добрую службу. Враг не увидит его - густая тень надежно скрывала лучника от посторонних глаз. А мишень же будет как на ладони. Уже скоро...
Привычным движением он согнул верное оружие и набросил тетиву на его изогнутый конец. Взяв в руки стрелу и, на всякий случай воткнув рядом с собой в землю еще пару, он медленно натянул лук - многолетняя практика позволяла ему неподвижно стоять в такой позе не одну минуту... В это время из-за поворота показался всадник. Он торопился, встречный ветерок трепал полы длинного черного плаща... Стрела ясно видела цель. Еще мгновение... и стрела сорвется с тетивы, врежется в неприкрытое шлемом лицо, а потом уж...
