Напрягшись, парень попытался расслышать хоть что-то. Плита почти полностью ушла в потолок, когда он наконец услышал. Это было одно из самых странных чувств, что он когда-либо испытывал. Стоя в замке, он слышал извне, где свирепел мороз и холодный ветер, звук скачущего коня. Это просто не укладывалось в голове. Кажется, мир начал сходить с ума, но между тем цокот копыт становился громче. Мелисар, прикрывая лицо руками, пытался всмотреться в открытый проем, но яркий свет и ветер со снегом мешали ему, заставляя все чаще переводить свой взор на пол. Краем глаз он заметил, как Марлон достал меч из ножен. Свист ветра окончательно поглотил все остальные звуки, а пол постепенно полностью занесло снегом. У дальнего конца зала уже начали собираться сугробы. Мелисар отступил на шаг назад, и именно в этот момент яркий свет в проеме закрыла собой тень, и мгновением позже в зал на полном скаку на гнедом жеребце влетел всадник.
Копыта коня начали разъезжаться, как только он оказался на гладких плитах, а мелкая снежная крупа только посодействовала завершению его бешеной скачки. Одно из копыт подвернуло, и лошадь вместе с всадником грузно завалилась на бок, разразившись полным боли ржанием. Четверо, ранее восседающие у костра, все как один ждали, что произойдет далее.
Порывы ветра нисколько не слабели и до сих пор мешали что-либо разглядеть даже внутри самого зала. Ателард с копьем наготове стал приближаться к поваленному жеребцу. Присмотревшись, можно было увидеть его брюхо и ногу, прижатую к нему, изогнутую под ужасающим углом, однако разглядеть всадника никак не удавалось. Он перевалился за коня, и теперь мощный бок животного, судорожно вздымающийся при каждом вдохе, скрывал его от посторонних глаз.
Тем временем в проходе мелькнуло сразу несколько теней поменьше. Это не ускользнуло от Марлона, и он, крепко сжав рукоять меча, сразу же принял боевую стойку. В зал, прячась от зверского холода, забежали трое. Они были с ног до головы покрыты толстыми мехами и полностью облеплены снегом, на головы натянуты огромные капюшоны, а в руках поблескивали двусторонние секиры грубой работы. Они явно не собирались возвращаться в оковы морозной стужи, ведь не сознавали, в обитель какого зла так поспешно и слепо ступили. Марлон же явно взял за цель во что бы то ни стало выбраться наружу.
Каменная плита вновь ожила, но на этот раз поползла уже вниз. Понимая, что задумал наемник, вошедшие стали окружать его. Окутанные с ног до головы мехами, они были вдвое больше него. Мелисар прекрасно понимал, что Марлону не одолеть этих троих гигантов в одиночку. Он кинул полный мольбы взгляд на Ателарда, но тот, выставив копье вперед, продолжал приближаться к коню, не подозревая, что происходит у него за спиной. Всему виной был ветер и его неустанные завывания.
Значит, помощи ждать не от кого. Подняв лук, Мелисар натянул вложенную стрелу до упора, коснувшись тетивой своих губ. Мощные потоки ветра не позволят выстрелить точно, он знал это наверняка и медлил, хотя и боялся опоздать. Марлон между тем тоже не спешил, что, кажется, только злило его противников. Плита уже доползла до середины, и ветер значительно стих, кажется, это и послужило сигналом.
Выкинув руку с мечом, наемник попытался поразить самого ближнего к нему северянина в шею, но тот с поразительной для такого громилы ловкостью ушел от удара. Закутанный в меха боец с противоположной стороны вскинул топор. Холодная сталь со свистом рассекла воздух и, выбив сном искр, врезалась в плиту. Марлон успел отскочить, сразу же парируя мощный удар верзилы, которому метил в шею. Он умело сопротивлялся натиску двоих, но третьего потерял из виду. Воспользовавшись этой ошибкой наемника, северянин зашел ему за спину. Мелисара еще никогда не переполняла такая решительность. Он отдал несколько секунд этому громиле для того, чтобы тот медленно занес над головой топор, готовясь сделать один-единственный сокрушительный удар и прицелившись, выпустил стрелу.
Звонкое пение тетивы, легкий свист оперения – и стальной наконечник пронзил северянину бок под самой подмышкой. Парень до конца был уверен в том, что тот покачнется и отступит, но нет. Толстый мех спас его, он лишь опустил секиру и, скривив лицо от боли и гнева, вырвал стрелу.
Громила повернулся в сторону Мелисара, в его глазах закипала ненависть, парню даже показалось, что он слышит скрежет зубов своего врага. Не теряясь, Мелисар наложил вторую стрелу, это умение у него было отработано до крови на пальцах, до мозолей на ладонях, и теперь это оправдывало себя, руки словно не слышали сумасшедший ритм сердца и делали все уверенно и слаженно.
Северянин сделал шаг навстречу Мелисару, желая сократить дистанцию, и тетива вновь загудела. На этот раз стрела вонзилась прямо в грудь, но будто желая сломать веру парня, громила даже не скривился, наоборот, его лицо, покрытое клоками безобразной щетины, растянулось в ухмылке. Мгновение – и вторая стрела, как и первая, была выдернута и откинута во мрак, который между тем вновь начал сгущаться.
