Мелисар впервые поддался эмоциям, которые мощным потоком захлестнули его. Он захотел выпустить сотни стрел в убийцу стражника, и чтобы каждая последующая причиняла ему боль в десятки раз сильнее предыдущей. Он вскинул лук и достал из колчана стрелу. Северянин, подхвативший все-таки свою секиру, уже был в нескольких шагах от Мелисара и готовился к расплате. Но это почему-то стало безразлично парню, главное – всадник. Главное – пронзить его, отомстить за Ателарда. Главное – это. Он уже прицелился, когда возле пронесся ураган из шерсти. Темно-коричневая гора на мгновение затмила перед ним все, рука Мелисара дрогнула, и когда все вновь стало видно, стрела, слетев с лука, ушла немного вбок, скользнув возле плеча всадника. Он заметил это и, окинув взглядом Мелисара, безразлично отвернулся.
Горой из шерсти и мышц оказался один из медведей. Он послужил тому, что каннибал разжал свои мертвенно холодные пальцы с шеи парня, теперь же спас и во второй раз. Разъяренный зверь накинулся на северянина, разрывая его меха своими могучими когтистыми лапами. Мелисар на мгновение даже подумал, что, возможно, зверь на его стороне, но сразу же откинул эту бредовую мысль, понимая, что его просто привлек запах крови.
Тем временем второй зверь напал сразу на двоих. Он вмешался в схватку Марлона и громилы-противника, и теперь они оба пытались запутать зверя, кружа вокруг него. Им пока успешно удавалось уклоняться от его когтей, но ранить его самим все никак не получалось.
Далеко не впервые за эту длинную ночь или же день – понять это было уже сложно – зал вновь огласил скрежет. Мелисар уже боялся смотреть на то, что замок уготовил им на это раз. Однако это вновь были плиты. Сразу в трех местах они отодвигались набок в разных концах зала. Парень был уверен, что из них выскользнет что-то ужасное, но внезапно понял, что, возможно, это их спасение. Скользнув в один из медленно появляющихся проемов, можно спастись от разгневанных медведей.
Неожиданно тот зверь, которого Марлон и северянин так усердно пытались одурачить, все-таки выбрал жертву. Он, грузно ступая, полностью повернулся и двинул прямо на наемника, но тут же резко взвился на задние лапы и огласил зал разрывающим внутренности воем, смешанным с рыком. Из его глазницы торчала рукоять маленького метательного ножа.
Мелисар удивлено обнаружил позади Марлона Варна. Именно вор и поразил медведя. Но где он был раньше? Все это время? Это заставило Мелисара пораженно застыть в недоумении. Между тем наемник, схватив Варна за плечо, подтолкнул его в сторону ближайшего из открывшихся проемов. Плиты так же медленно, как и вначале, уже ползли обратно. Мелисар спохватился и ринулся туда же. Цепкие коготки больно впились ему в спину. Ласка, отойдя после удара, присоединилась к нему. Теперь они вместе спешили через весь зал к неумолимо закрывающейся плите. Марлон и Варн уже скрылись за ней, и Мелисар боялся опоздать. Где-то рядом в очередной раз послышался громогласный рев или же крики, он уже не мог разобрать. Поскользнувшись, парень сбил колено, но тут же вскочил и помчался еще быстрее.
«Нет!» – мысленно простонал Мелисар, подбегая к проему. Плита уже почти достигла стены, всего пару мгновений – и она примкнет к ней. Здесь легко проскочит ласка, но ему не пройти, слишком поздно. Мелисар обессилено опустил руки на стены и, взглянув в щель, увидел, как во мраке уходящего коридора вместе с тем, как закрывается проем, медленно исчезает и весь свет, а с ним и лицо Марлона, на котором отображалось сострадание и бессилие чем-либо помочь. Плита плотно врезалась в стену. Марлон и Варн теперь недосягаемы…
Собрав всю силу воли в кулак, Мелисар кинулся к другому проему, который был еще наполовину открыт. Он не помнил, как добежал, и не помнил, как оказался в темном коридоре. Он лишь сполз по стене возле самого проема и смотрел на происходящее в зале, пока плита медленно ползла, отсекая его от всего этого ужаса, что ему пришлось пережить.
Всадник и северянин теперь вдвоем отбивались от медведя. А второй разъяренный зверь, которому морду пронзило ножом, бесновался по всему залу. Он царапал плиты и разрывал воздух своими лапами. Добравшись до статуи безрукой девушки, что так и продолжала стоять посредине зала, он обрушил ее. Крупные куски и осколки разлетались во все стороны. По полу покатилась навеки замершая в камне голова неизвестной красавицы древности. В какой-то миг Мелисару показалось, что он заметил слезы, которые выступили из ее каменных глаз. Но это был лишь миг. Плита сомкнулась, и все погрузилось во мрак.
Самые яркие лучи солнца всегда после рассвета. Они не отдают темно-оранжевым тоном заката, не покрывают золотым контуром листья деревьев и крыши домов. Они настолько яркие, что даже языки пламени растворяются в них, становятся блеклыми, прозрачными и только исходящий жар и потрескивание поленьев напоминают об огне.
